– Супер. Только мы должны столько продавать в час.
– Миранда, сейчас середина лета.
Мне не нравилось, с какой интонацией он произносил мое имя, точно так же как мне не нравилось, как произносил его Элайджа.
– Но ведь не самый пик лета. Продажи не должны падать до конца июля.
– Ты вдруг сделалась экспертом? – раздраженно бросил он.
– Я изучала отчеты по продажам, в отличие от тебя.
– Они неточные. Там не учитывается прибыль с перепродаж.
Половица скрипела под его ногами, пока он покачивался взад-вперед, сдерживая гнев.
– То есть ты хочешь сказать, что значительную часть прибыли мы получаем за счет перепроданных книг?
Мое отчаяние тоже грозилось вот-вот обрушиться на Малькольма.
– Это не копейки.
Я медленно вдохнула и выдохнула, стараясь сохранять спокойствие.
– Послушай, Малькольм. Я понимаю. Я знаю, вам кажется, что я совсем чужой человек и появилась из ниоткуда, но я проводила здесь уйму времени в детстве. «Книги Просперо» мне очень дороги, и я тоже не хочу его закрывать. – Мои глаза привыкли к тусклому свету, и теперь я практически четко видела Малькольма, стоящего со скрещенными на груди руками и смотрящего в другую сторону. Даже в такой темноте он не смотрел мне в глаза. – Хватит притворяться, что все хорошо! Нужно внести изменения, если мы хотим найти подходящего покупателя.
– Но я думал, ты не собираешься продавать магазин.
Удивление в его голосе больше походило на разочарование.
– Я сказала, что не хочу его закрывать, но я всего лишь школьный учитель! На моем банковском счету около восьмисот долларов. Я не могу вести этот бизнес.
Парень не ответил, и тогда я добавила:
– Ты же в курсе, что я бы не приняла предложение Элайджи?
– В курсе, – ответил он нейтральным голосом, без какой-либо подозрительности. Прогресс. По крайней мере, он поверил, что я не продам магазин за его спиной. Малькольм все-таки посмотрел на меня. Я все еще видела лишь его очертания, размытую фигуру в темноте лестничной площадки. Глядя под тусклым освещением ему в глаза, я сомневалась, что мы сможем работать вместе. Мы хотели одного и того же, но не являлись союзниками. Мы и не могли ими стать, пока хранили друг от друга секреты.
– Он невыносим! – воскликнула я, когда Джей поднял трубку. Я мерила шагами прихожую в квартире Билли. Меня переполняла злость, словно адреналин, наркотик, от которого я чувствовала себя живой, и я держалась за эту ярость, пусть и не понимала до конца причины.
– Кто? – спросил Джей сонным голосом.
– Ты спишь?
– Хм. Нет. Просто задремал. Договорились чуть позже встретиться с пацанами. – Ненавидела, когда Джей называл своих друзей «пацанами». Я сразу же вспоминала, что он слыл своим чуваком, братаном, парнем, который играл в футбол и носил мятые шорты. Он зевнул, и его тяжелое дыхание шумом отдалось в трубке. – Кто невыносим?
– Что?
– Ты на кого-то жаловалась.
Он так сказал «жаловалась», словно я часто это делала.
– Менеджер, – пренебрежительно бросила я.
Мне вдруг перехотелось обсуждать Малькольма.
– Малькольм? – Я остановилась. Разве я называла его имя? Может, упомянула вскользь один раз, но этого недостаточно, чтобы Джей запомнил.
– Не представляю, как Билли ладил с ним.
– А что он такого сделал?
– Он… он…
– А что сделал Малькольм?
– Он просто козел, вот и все.
– По-твоему, все парни, которым ты не нравишься, козлы.
– Я большинству парней не нравлюсь.
– Во-первых, это неправда. А во-вторых, ты большинство парней считаешь козлами.
Пусть Джей и «братан», но рассмешить он мог меня всегда.
Я села на пыльный деревянный пол и прислонилась спиной к входной двери.
– Я скучаю.
Джей вечно видел меня в ином свете. Я никогда не была одной из тех девушек, которых замечали в барах. Замечали обычно Джоани. Я же гордилась своей способностью видеть в каждом человеке что-то хорошее. Полезный навык, между прочим. Пригодится, если я все-таки продолжу работать учителем. Как только начинаешь с цинизмом относиться к будущему Америки, понимаешь, что это начало конца.
– Мы же скоро увидимся? Ты успеешь приехать?
«Успею приехать к чему?» – почти спросила я, но вспомнила:
– Я еще не купила билет.
– На следующую неделю?
– Если ты не заметил, я немного занята.
Джей замолчал, наверняка ожидая, что я извинюсь за свою резкость.
Когда этого не произошло, он сказал:
– Мне надо сходить в душ, а то скоро выходить. Позже позвоню.
Я положила трубку и осталась сидеть на полу. Будь ситуация обратной, я бы ужасно разозлилась, что он еще не взял билет. Я бы сказала, что он несерьезно ко мне относится.
Но все равно я не испытывала вины.
Произошло столько всего важного… Вот я и забыла про чертов билет. Джей должен был понять.
