Малькольм до вечера угрюмо сидел за стойкой, изредка убирая в сторону свое чтиво, когда покупатели просили помочь или курьер просил расписаться за коробку с книгами. В час дня Лючия пришла в кафе на замену Чарли. Я притаилась за дальним столиком, перечитывая «Страх полета» и наблюдая за тихой жизнью магазина, слишком тихой, которую стоило усовершенствовать, если мы хотели оставить хоть какую-то надежду возродить «Книги Просперо».
Писатели один за другим уходили, пока в кафе не остались только молодой человек с девушкой – очевидно, на первом свидании – и доктор Ховард. Малькольм разрешил Лючии уйти с работы пораньше, и она принялась спешно вытирать столы, надеясь успеть до того, как он передумает. Я продолжала читать о сексуальных подвигах Изадоры Винг. Больше всего меня поразила часть про ее отношения с матерью. Изадора одновременно обожала и порицала свою мать. Она говорила, что у нее было две матери: одна любила ее и оберегала, а другая могла бы стать художницей, если бы не Изадора и ее сестры. Возможно, все мамы немного напоминали мать Изадоры. Моя-то уж точно. В ней жили два человека: одного я знала всегда, а второго никогда не встречала.
– Секс нараспашку? – поинтересовался доктор Ховард. Я быстро захлопнула книгу и прикрыла руками название. – Ой, прости, не хотел тебя смутить.
– Думаю, мне не надо было читать это на людях, – призналась я.
– Не глупи. Этот роман преобразил целые поколения женщин. Он снял табу с мастурбации, научил прислушиваться к своим желаниям и заниматься сексом нараспашку. Своего рода обряд посвящения для свободных умов. Его необходимо прочитать такое количество раз, чтобы твой позвоночник разломился надвое и выпустил наружу Изадору Винг.
Парочка на свидании сидела довольно близко к нам, но они были слишком заняты друг другом, чтобы услышать монолог доктора Ховарда. Мне же все равно хотелось спрятаться под стол.
– Мужчины столетиями писали о желаниях женщин. Но это вы должны говорить о своих желаниях. Вы должны их чествовать. – Доктор встал и поднял вверх кулак. – Во все времена книги писались спермой, а не менструальной кровью, – прокричал он слова Эрики Джонг, как мантру.
Молодые люди подавили смех и посмотрели друг другу в глаза – вот и их первое совместное воспоминание. Малькольм хихикнул, протирая стеллажи. Я потянула доктора Ховарда обратно на стул. Секс всегда смущал меня, особенно если мужчина, годящийся мне в отцы, говорит об эякуляции и женских днях. Я закрыла «Страх полета», раз и навсегда уяснив, что при докторе Ховарде ее читать нельзя, только если мне потребуется группа поддержки для пробуждения сексуального либидо. К тому же я перечитала ее уже несколько раз, а прогресс все еще не наступил. В книге должна была присутствовать какая-то загадка или сувенир специально для меня, что-то, что приведет меня к следующему этапу. Я старалась не обращать внимания на все чаще подкатывающий страх, что Билли, возможно, слишком сильно в меня верил.
Парочка допила кофе и ушла. Доктор Ховард принялся складывать свои книги в аккуратную стопку – признак того, что он собирается уходить. Он столько раз перечитывал их, что корешки разваливались. И тут меня осенило.
– Мои дорогие друзья и покорные товарищи, вынужден откланяться. – Доктор Ховард поклонился и неторопливо вышел, оставив нас с Малькольмом вдвоем.
– С доктором Ховардом не соскучишься, – усмехнулся Малькольм.
– Ты читал эту книгу? – Я показала ему обложку.
Малькольм вздрогнул.
– Моя мама ее любила. Представь мой ужас, когда в подростковом возрасте я узнал, о чем она.
– Твоя мама, должно быть, раскрепощенная женщина.
Малькольм снова вздрогнул.
– Пожалуйста, больше не используй в одном предложении слова «раскрепощенная» и «моя мама».
Малькольм положил тряпку, жестом указал, что скоро вернется, и ушел на кухню. Я решила воспользоваться своим уединением и принялась копаться в электронных разделах художественной и профеминистской литературы, но там не нашлось ни одного перекупленного экземпляра книги.
– Что-то ищешь? – спросил Малькольм, вернувшись с двумя кружками.
– Просто смотрю, – ответила я.
Малькольм протянул мне чашку. Она была меньше чем наполовину наполнена какой-то янтарной жидкостью.
– Раз уж разговор зашел о моей матери, мне лучше выпить. – Он сел за один из пустых столиков в кафе. – У Билли на кухне всегда лежала бутылка виски для особенно ленивых дней.
Я подняла кружку в его сторону.
