Книжный магазинчик прошлого полностью

Она прищурилась, пытаясь догадаться, в чем же значимость этих слов.

– Не эта часть. – Я выхватила письмо. – «Точно так же и ты не виноват в смерти Эвелин. Ты должен поверить в это, если хочешь жить дальше». – Джоани пожала плечами, все еще не понимая, к чему я веду. – Билли считал, что на нем ответственность за смерть Эвелин.

– По мне, так это какой-то комплекс вины выжившего. – Джоани плюхнулась на кровать. Разговор, очевидно, наскучил ей. – К тому же как это связано с ссорой с твоей мамой?

– Не знаю. Мама уходит от ответа каждый раз, когда я упоминаю Эвелин или Билли.

– А как она отреагировала на то, что Билли придумал для тебя квест?

– Я еще не сказала ей об этом. – Джоани вдруг оживилась. – У нас не все так гладко сейчас. Мы почти не разговариваем.

– И ты думаешь, это хорошо?

– Нет, но ты же знаешь мою маму. Если она не хочет говорить, ее невозможно заставить.

– Значит, надо перестать задавать ей вопросы, на которые она не ответит. – Я бросила на нее возмущенный взгляд, и она с насмешкой ответила мне тем же. – У тебя с мамой хорошие отношения. Я не понимаю, почему ты готова рискнуть всем из-за дяди, которого едва помнишь.

– Ты серьезно? – В детстве Джоани знала обо всех квестах Билли, а в некоторых принимала участие. Она была рядом, когда он исчез. Она помогла мне разработать маршрут через весь Лос-Анджелес, чтобы отыскать его. Почему, помня все это, она думала, что, раз мы с мамой не разговариваем, раз я застряла в тупике, я брошу последнюю загадку, оставленную мне Билли? – С каких это пор ты выступаешь за подчинение кому-либо?

– Не заводись. Я просто хочу сказать, что тебе повезло с мамой, которая заботится о тебе. – В детстве Джоани часто оставалась на выходные у нас, когда ее мама улетала на Гавайи или в Санта-Барбару с очередным ухажером. Наши совместные ужины, когда сестры Джоани забывали забрать ее из школы, были привычным делом. В старшей школе, после каждого выступления, где Джоани исполняла главную роль, я ждала ее на стоянке с букетом цветов. Вместе с моей мамой. – Не надо портить отношения с мамой. Оно того не стоит.

– Не делай вид, что разбираешься в отношениях между матерями и дочерями только потому, что дерьмово ладишь со своей. – Джоани вздрогнула от такого предательства. – Я… я не это хотела сказать! – Я села рядом с подругой на кровать, но она отвернулась. – Все внезапно между мной и мамой стало фальшивкой. Я хочу вернуться к прежним отношениям, но у нее есть от меня секреты.

– Это ее секреты, – холодно ответила Джоани. – И никто не обязан их рассказывать просто потому, что тебе интересно.

– Это секреты моей семьи.

– Почему это так тебя заботит? – Ее голос уже стал спокойным, но она все так же не поворачивалась ко мне.

– После того, как пропал Билли, мы с моими родителями остались одни. У меня никогда не было ни братьев, ни сестер, ни бабушек и дедушек, даже двоюродных родственников. Мне всегда казалось, что я что-то упускаю. Я хочу понять, почему моя семья развалилась.

– И ты думаешь, что почувствуешь какую-то завершенность, если узнаешь, почему Билли пропал? Жизнь не так работает, Миранда.

– По крайней мере, я буду лучше понимать маму. – Джоани кивнула, повернулась ко мне, и я тоже подсела чуть ближе, пока наши колени не соприкоснулись. – Прости меня за то, что я сказала. Хочешь, поменяемся мамами? Я заберу твою, а моя будет сидеть в первых рядах на каждом твоем спектакле «Трех сестер».

– Эти билеты забронированы для знаменитостей, – пробурчала она, все еще обижаясь.

– Ну, она согласится и на последний ряд. – Я хлопала глазами, стараясь выглядеть максимально раскаявшейся. – Сможешь когда-нибудь простить меня?

Джоани вздохнула.

– Тебе повезло, что ты милашка.

Мы закрыли магазин пораньше, в пять часов вечера, чтобы подготовиться к презентации. Чарли, Джоани и Лючия протирали столы, пока мы с Малькольмом устанавливали самодельный бар. Мы подавали вино и пиво за обязательный взнос, так как у нас не было лицензии на продажу алкоголя и мы не могли, в случае штрафа, тратить часть дохода на его уплату. Мы ставили в ряд красное и белое вино, бутылки пива, пританцовывая под музыку и скользя по полу в направлении друг друга. Семь долларов за напиток могли оказать неплохую поддержку для магазина. Но, как и другие наши попытки увеличить доходы, эта идея казалась ничтожно глупой в сравнении с растущим долгом.

Поклонники собрались за полчаса до презентации Шейлы. Звонок на двери оповещал о приходе каждого нового посетителя, и с каждым звуком колокольчика я оборачивалась, надеясь, что мама передумала, но заходила очередная женщина, прижимающая к груди книгу Шейлы. Я ругала себя за слабость, но поворачивалась каждый раз, когда до меня доносился звонок.