Шейла сказала, что никто не мог помочь ей справиться: ни сестра, ни друзья, ни психолог, ни даже лабрадор, который устало бродил по дому, стараясь отыскать Дэниела. Если уж собака Дэниела не спасала Шейлу от отчаяния, то что бы сделала группа опечаленных вдов средних лет? Ей казалось, что ее тоска могла только уменьшиться, но не исчезнуть навсегда.
– Налить еще? – спросила Лючия, протягивая мне графин с кофе. Я подняла ей свою чашку, даже не посмотрев на нее. Лючия недоверчиво вскинула брови, заподозрив что-то неладное, и тихонько ушла к другому столику.
– Так почему вы пошли туда, если знали, что вам это не поможет?
Первую неделю Шейла только слушала остальных, но не высказывалась сама. Руководительница группы, Памела, дала им задание посетить какое-нибудь место, которое занимало важную часть жизни их любимых. Пока вся группа обсуждала значимые для своих возлюбленных места, Шейла представила, что поехала бы на Масл Бич. Дэниелу нравилось смотреть, как другие мужчины поднимают штангу. Это его успокаивало, напоминало, что вовсе не обязательно качаться, чтобы чувствовать себя в безопасности. Шейла гадала, что бы еще придало ему силы, окажись он жив? Ей думалось, что вся эта группа похожа на собрания анонимных алкоголиков, которые она посещала с мамой, что они бы считали дни с момента смерти своих возлюбленных, чтобы лучше оценить свой прогресс. Но в этой группе не хоронили любимых. Они не подавляли мысли о близких, точно некую зависимость.
– Малькольм! – вдруг воскликнула Шейла. – Стол уже чистый! – Я обернулась и увидела Малькольма, натирающего и без того сверкающий столик позади нас. Видимо, он украдкой подслушивал наш диалог. – Мы вообще-то разговариваем. – Они посмотрели друг на друга, и, закатив глаза, парень ушел протирать другой столик, который действительно требовал уборки. – Любит он совать нос не в свое дело.
Странно, ведь мне всегда казалось, что Малькольм обычно оставлял людей в покое. Если он подслушивал наш разговор, значит, его подтолкнула либо моя заинтересованность в Шейле, либо его заинтересованность во мне. Возможно, он даже боялся, что Шейла расскажет мне что-то такое, о чем он умолчал.
– Пойдем. – Шейла встала. – Здесь слишком много ушей. И, кроме того, я бы прогулялась.
Мы вышли из «Книг Просперо». Остановившись на углу рядом с магазином, мы принялись ждать зеленого сигнала светофора. Я обернулась. Малькольм стоял у панорамного окна, наблюдая за нами.
Включился сигнал для пешеходов, и я пошла за Шейлой на другую сторону улицы. Мне хотелось узнать, продолжал ли Малькольм следить за нами. Мне хотелось думать, что следил, что он не спускал с меня глаз, пока мы не скрылись из виду.
– Подумываю купить себе столик для работы стоя, – внезапно заявила Шейла, открывая «Тойоту Приус», припаркованную рядом с кофе-баром. – Именно так писал все свои произведения Хемингуэй… не то чтобы я считала себя Хемингуэем.
Она распахнула водительскую дверь.
– Я думала, вы хотели прогуляться.
– Разве ты не знаешь, что в Лос-Анджелесе нужно проехать на машине, чтобы погулять где-нибудь?
Шейла хитро улыбнулась.
Я забралась на пассажирское сиденье, и Шейла рванула вдоль бульвара Сансет. Мы проехали закусочную, похожую на старую кофейню, когда-то находившуюся на этом же месте; церковь, повидавшую все изменения в квартале, и пустую, безлюдную часть бульвара между Силвер-Лейком и Эхо-Парком.
– Надо отдать Памеле должное, – сказала Шейла, поворачивая руль так, словно она управляла машиной в видеоигре. – Ее задания были хорошо продуманы.
В качестве следующего задания Памела попросила их сделать что-нибудь такое, что их возлюбленные всегда хотели сделать, но так и не решились. Они посещали любимые музеи своих почивших супругов, слушали их любимую музыку, читали любимые книги. И хотя боль никуда не уходила, Шейла все равно ждала этих встреч, ждала возможности поделиться Дэниелом.
Шейла свернула на Парк Авеню и припарковалась у озера. Вода в фонтанах в центре парка била вверх к небу, разрезая пополам горизонт. Желтые водные велосипеды стучали по голубой воде, стараясь не задевать цветы лотоса.
– Раньше это озеро было темнее. – Я шла за Шейлой по полянке, по зеленой траве, а на ней лежали парочки и бездомные люди. – Иначе в нем не получалось бы прятать трупы.
Мы шли по зыбкой тропинке у северного берега. Шейла сказала, что оставалась самой новенькой в группе в течение двух месяцев, и ей это нравилось. Ее словам уделяли особое внимание. Но вскоре появился новый вдовец.
Билли с тревогой вошел в душный зал, где проводились встречи. На нем была грязная майка и выцветшие джинсы. Шейла приняла бы его за бездомного, если бы не его часы. Матовый черный циферблат. Сталь. «Ролекс».
«С тех пор, как это произошло, я живу со своей сестрой и ее мужем», – объяснил Билли группе, вертя в руках дорогие часы. Присутствующие достаточно хорошо понимали, что он чувствовал, поэтому никто не спрашивал, как умер близкий и почему это произошло.
«Я начинаю их пугать. И их ребенка».
