— Эй! — возмущённо вскрикнула Чанга. — Да они же деда укокошат! Не, так нельзя!
— Нельзя, — кивнул Кочергин, и когда девица вскочила, громко приказал: — Сядь!
Чанга тихо и послушно села на место, испуганно глядя то на Кочергина, то на Дриго.
— И нахрена мне, спрашивается, эти проблемы, — таращась в одну точку, проговорил Кочергин.
— Не бросать же людей на съедение эти тварям, — печально сказала Чанга. — Ладно я, но там же нормальные люди работают, они-то в чём виноваты?
— Все в чём-то виноваты, ты сама сказала, — бросил Кочергин.
— И что будем делать? — со вздохом спросил Дриго.
Кочергин тёр пальцами глаза. Так или иначе, прокатиться, видимо, всё равно придётся. Где, как не в родовом гнезде этого сумасшедшего барона, искать ответы на вопросы. Это как по цепочке следов на снегу идти за кем-то. Маленькие такие алые следы ведут к каменной кладке старого забора, огораживающего серый большой дом, похожий на средневековый замок, только как он оказался в российской провинции. И кто так мерзко хихикает?
— Никто не хихикает, — произнёс голос Чанги.
Кочергин вздрогнул и проснулся. Дриго и Чанга смотрели на него, как на психа. Впрочем, недалеко от истины.
— Вот что, — медленно произнёс Кочергин, следуя по отметинам на снегу. — Раз там была одна картина, значит, есть и другие. Может, ещё что-то полезное найдётся.
— Да там вообще полно всякого барахла, которое от барона осталось, — пожала плечами Чанга. — И другие картины тоже есть.
— Спасибо, я уже насмотрелся, — поморщился Кочергин, припомнив визит в Государственный музей. И тут он вдруг понял, что так и не задал одного важного вопроса: — Скажи, а тебе именно эту картину заказали? Или любую Шварцстрема?
— Именно эту, — покачала головой Чанга. — Мне тоже показалось странно. Я в инете инфу накопала, подумала — круто! Такой прикольный заказ. Да ещё так хорошо заплатили. Только в итоге всё это оказалось ни разу не прикольно. Меня пару раз чуть не грохнули, да ещё эта картина до сих пор мерещится.
— Может, рассчитывали, что ты сойдёшь с ума? — предположил Кочергин. — В этом деле свидетелей вообще не жалеют. Малов, Элина, Ларион, Ветров и компания.
— Н-да, опасная вещь и опасные люди вокруг неё, — задумчиво проговорил Дриго. — Но почему всё-таки именно эта картина? Есть же и другие.
— Эта самая дорогая, — после небольшой паузы щёлкнула пальцами Чанга. — Плюс точно неизвестно, есть ли она на самом деле. Всегда можно сказать, что это подделка. Это чтобы не было проблем с законом. И потом, можно выдать её за картину другого художника и вывезти за границу, а там продать.
— Или можно истребить врагов, — добавил Дриго.
— Когда выдвигаемся? — почти перебила его Чанга.
— Предлагаю сегодня вечером, — быстро вставил Дриго. Чанга тут же с готовностью кивнула.
— Какие вы лёгкие на подъём, — пробубнил Кочергин. — Вещи же надо собрать, семью предупредить, с музеем договориться, номера заказать. Да и ехать лучше утром, на свежую голову.
— Вещей у нас нет, семей тоже, — резко проговорила Чанга. — Музейных лучше лишний раз ни о чём не предупреждать, они и так все на антидепрессантах. А против пробок, я слышала, у вас средство есть.
— Угу, штопор, — огрызнулся Кочергин. — И если будешь выпендриваться, я тебе его куда-нибудь вкручу, обещаю. Завтра в семь общий сбор. Всё. Домой и спать.
— Деспот, — прошипела Чанга, мрачно скрестив на груди руки.
— А есть какое-нибудь заклятие молчания? — громко спросил Кочергин у Дриго. — Чтобы ничего не мешало?
Бариста в ответ только улыбнулся, собрал чашки со стола и отправился в буфет. Чанга скорчила гримасу и показала Кочергину язык с пирсингом. Поборов желание наговорить ей ещё грубостей, Кочергин резко отвернулся и направился к вешалке, где оставил пальто и шляпу.
Соня, разумеется, была не в восторге от решения мужа прокатиться в какую-то глухую провинцию прямо перед Новым годом.
— А как же я? А дом? А Влада? — гундосила поздно вечером Соня, доставая курицу из пароварки.
— Ну, ты и без меня найдёшь, чем заняться. — Кочергин подпёр рукой голову и печально смотрел, как жена наливала в его тарелку склизкий болотистый суп-пюре из брокколи. — Дом за пару дней не развалится, а Влада… Кстати, как там Владка?
— О, сподобился дочерью поинтересоваться, — брюзгливо пробормотала Соня. — Просто папаша года.
Кочергин во второй раз за вечер сдержался и не наговорил гадостей, на этот раз жене. Вместо этого откусил знатный шмат резиновой курицы и заставил себя усердно жевать.
— Устроилась, — смилостивилась Соня. — Работает, полы моет. Матом нас кроет.
— Ничего, ей полезно, — с набитым ртом проговорил Кочергин. — А я постараюсь побыстрее там всё закончить. Просто хочется до Нового года это дело закрыть.
Утром Кочергин проснулся со стойким желанием никуда не ездить, а вместо этого выключить телефон и делать вид, что его нет в городе. Однако перед самым звонком будильника за их забором что-то громко щёлкнуло, так что даже Коржик подлетел к окну и долго всматривался в предрассветную тьму. В общем, стало понятно, что до тех пор, пока картина не будет найдена, Кочергина в покое не оставят.