Кочергин остановился на парковке, и они с Дриго вылезли из авто. А вот Чанга отчего-то не торопилась. Наконец Кочергин, и так уже вымотавшийся за вечер, не выдержал и рывком открыл заднюю дверь.
— Сразу-то нельзя было догадаться, — жеманно процедила Чанга. — А руку подать?
Кочергин, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выругаться, помог ей выбраться из машины. Чанга оправила платье, брезгливо оттолкнула его руку и чинно направилась к кафе.
— Только не втащи ей раньше времени, — фыркнул рядом Дриго.
Кочергин, сжав челюсти, только помотал головой. Когда эта девица всё расскажет, он лично запихнёт её в багажник, вывезет куда-нибудь за Керженец и выкинет на лесной опушке без телефона. Или в какой-нибудь заброшенной деревне в подвале запрёт.
Но пока рано. Так что пришлось шумно выдохнуть и топать в кафе. Чанга уже, оказывается, расположилась за столиком и демонстративно изучала меню. Дриго, улыбаясь, стоял рядом, как официант.
— Мне какао, — сказал Кочергин, тоже усаживаясь за стол. — А барышне — молочный коктейль и пурген.
— Будет исполнено, — подыграл Дриго и убежал в буфет.
— Вы всегда такой хам? — спросила Чанга, отложив меню.
— Нет, только в обществе противных дам. — Сказав это, Кочергин вдруг ощутил, что устал ёрничать. Поэтому уже спокойнее произнёс: — Вот что. Давайте просто поговорим и разбежимся. Идёт?
— Да пожалуйста, — глядя вбок и скрестив руки, проговорила Чанга. — Спрашивайте сколько угодно.
— Кто заказал картину Шварцстрема? — без обиняков прямо спросил Кочергин.
— Чего не знаю, того не знаю. — Чанга, морщась, скребла шею за ухом. — Анонимный заказ. Аванс плюс аккорд. Всё как обычно.
— Как вы передавали картину? — уточнил Кочергин.
В этот момент вернулся Дриго и расставил на столе несколько чашек, от которых шёл ароматный пар.
— Да всё как обычно, — повторила Чанга, наклонив голову вперёд и копошась за затылком. Как будто у неё волосы запутались, или что-то в этом роде. — Ларион сводит заказчика и скаута. Предмет передаётся через него же. Правда, чаще всего он и сам не знает, кто заказчик. Всё делается через курьеров, ячейки в тёмной галерее и с оплатой электронными деньгами. Тьфу ты.
Чанга резко дёрнула себя за косу с лентами, и та повисла у хозяйки в руке. Потом таким же манером Чанга сняла и другую косу и осталась с короткой стрижкой и длинной чёлкой.
— Вы Русаковым не родственница? — спросил Дриго, большими глазами следя за тем, как Чанга сворачивала косы в пучки и засовывала в карманы.
— Нет, с чего ты взял? — удивилась скаутша.
— Да просто так спросил, — покачал головой Дриго, размешивая коктейль в прозрачной чашке. Изумрудная густая жидкость сливалась с прозрачно-сиреневой, и от напитка шёл розовый искрящийся пар.
Кочергин заставил себя зажмуриться, потому что перетекания и переливы жидкостей в чашке Дриго гипнотизировали не хуже песен «Влюблённых истуканов», дай бог им здоровья. И мысли тоже начинали растекаться и смешиваться.
— Вернёмся к картине, — открыв глаза, произнёс Кочергин, стараясь не смотреть в чашку Дриго. — Как вы её нашли?
— Да ни один скаут в жизни вам не скажет, как он артефакты находит, — произнесла Чанга таким тоном, будто с дебилом разговаривала.
— Где была картина? — продолжал биться о стену Кочергин.
— Будете смеяться, — улыбнулась скаутша, и впервые с момента их встречи стала похожа на симпатичную девчонку, а не на наглую раскрашенную кикимору. — Картина была в краеведческом музее Василейска. Валялась в запасниках. Я просто заменила её на копию, и всё.
Поняв, что проговорилась, Чанга резко замолчала и стала сосредоточенно пить кофе, держа чашку двумя руками.
— Снова музей. — Кочергин провёл рукой по глазам. Устало спросил: — Копию где взяли?
— Есть один старикан, как раз в Василейске. Гений, — повела глазами Чанга. — Он и нарисовал. Кто такой и где найти, не скажу, хоть бейте.
— В другой раз, — механически отозвался Кочергин, потирая шрам. — И сколько картин по музеям нарисованы вашим знакомым?
— Всего одна, — захлопала глазами Чанга.
Дриго фыркнул от смеха, и вокруг его головы мелькнуло и рассыпалось разноцветное облако.
— Ясно. — Кочергин продолжал задумчиво смотреть в одну точку. — А как он вообще сумел сделать копию, если на картину нельзя смотреть?
— Не знаю, — тихо произнесла Чанга, пожав плечами и глядя вбок. — Картина эта — жуткая гадость. Смотришь на неё, а она тебя наизнанку выворачивает. И даже потом, когда её уже спихнёшь, она всё равно как будто подсматривает из-за каждого угла. А дед — ничего, сумел как-то с глузду не двинуться. Глянул на её фотку один раз, потом копию сделал, и всё. Правда, он алкаш. Может, в алкоугаре просто ничего не понял.
— Или у него совесть чистая, — проговорил Кочергин, прикрывая глаза.
— Да все мы не ангелы, — тихо и вроде бы искренне произнёс голос Чанги.
И что дальше? Ехать в Василейск? Зачем? Разве что… Нет, только не это.
— Чего? — спросил Дриго, когда Кочергин вслух застонал.
— Если мы вышли на этот музей и художника, то и эти рогатые тоже могут туда заявиться, — обречённо проговорил Кочергин, от души противясь поездке в Василейск.