Кстати, недурно бы поинтересоваться, а что будет потом, когда госпожа Малова получит своё законное наследство от скоропостижно скончавшегося муженька? Куда она сама намерена деть эти «Ранетки»? С одной стороны, это, конечно, её дело. Но с другой… уж слишком много зла связано с этой картиной и личностью Шварцстрема вообще. Принесло же его семейство в Россию.
Засигналил будильник. Пришлось скатываться с кровати и вставать. Кочергин даже заставил себя пробежаться по двору и принять душ. Спасибо Соне — она уже собрала ему чемодан, даже бутерброды положила, да и завтрак на плите оставила. Золото, а не жена. Стоп. Серьёзно? Это Кочергин о ней так подумал? Впервые за двадцать лет брака, который, по совести, считал неудачным.
Заперев дома Коржика, Кочергин поехал к кафе. Хорошо, что Дриго продлил чары на его машине, и не пришлось торчать в непролазных зимних пробках.
На улице уже ждали сам Дриго, как обычно в джинсах и курточке, и Чанга, которую без раскраса и в простеньких брюках Кочергин даже не сразу узнал. Чанга закинула на заднее сиденье рюкзак, влезла в машину и надела наушники. Дриго, почесав затылок, устроился впереди.
Обычно Кочергин предпочитал, чтобы его пассажиры ездили сзади, но сегодня ему нужно было обсудить с бескрылым упырём один важный вопрос, поэтому его присутствие на соседнем кресле пришлось кстати. Тем более что Чанга, кажется, заснула в наушниках.
— Я хотел спросить, — медленно произнёс Кочергин, направляясь к площади Минина, — те существа, что проникают в мозги. Как от них избавиться?
— С какой целью интересуешься? — зевнув, спросил Дриго.
— У Влады видел таких, — почти шёпотом проговорил Кочергин. — Она же моя дочь.
Нельзя же позволить ей превратиться в скользкую мерзкую полупрозрачную кучу, которая порешит родителей за наследство и которую тёмные ангелы потом утащат в ад. Этого вслух Кочергин говорить не стал, но Дриго явно понял, что имелось в виду.
— Клин клином вышибается, — снова зевнул Дриго. — Пороки обычно лечатся противоположностями, то бишь добродетелями. Ей надо какие-нибудь хорошие поступки придумать. Волонтёрство, например. Только чтобы до нутра дошло.
Кочергин задумчиво хмыкнул. Он, конечно, подарил Владе возможность попахать самой и заработать хоть что-нибудь честно и своим трудом. Это будет считаться добродетелью? А как понять? И как вообще донести до Влады, что нельзя потакать только своим хотелкам и позволять мелким противным шулышам гадить себе в мозги?
Да уж, быть родителем не так весело, как показывают в рекламе интернет-магазинов. Даже если твой ребёнок сам уже взрослый.
Кочергин на заколдованной машине пролетел площадь Минина и направился к Борскому мосту, а оттуда — на северо-восток, к Василейску. Светало, и восходящее солнце золотило засыпанные снегом нижегородские просторы, что пролетали за окнами авто. Розовеющее небо вдали сходилось горизонтом с бескрайними зимними полями, отражающими сиреневатый декабрьский рассвет.
Небольшие просыпающиеся городки, тёмные изумрудные леса под мягкими снежными завалами, деревеньки с тоненькими дымками, поднимающимися из печных труб.
Наконец справа появился знак, указывающий, что поблизости протекает река Лея, потом появился и старый дугообразный мост.
— Не провалимся? — с сомнением спросил Кочергин, припоминая, не слышал ли он скандальных новостей об этом сооружении.
— Поезжай, — улыбнулся Дриго.
Кочергин направил машину к мосту. Когда они проезжали по спинке дуги, в обе стороны раскинулись местные северные просторы — река подо льдом, маленькие деревушки на берегах, лесистые холмы. И всё залито яркими лучами только что восшедшего солнца.
От моста дорога привела в Василейск — маленький курортный городок, спрятанный между реками Леей и Чёрной, да ещё доходящий краем до самого водохранилища. Как и всегда в провинции, местные неторопливо направлялись кто на работу, кто на учёбу. В частных подворьях хозяева выходили во дворы и хлева.
— Кто-нибудь позаботился о ночлеге? — через плечо спросил у попутчиков Кочергин.
Ответа не было. Чанга дрыхла, свесив голову, так что Дриго пришлось разворачиваться и тыкать её в коленку. За что он мигом получил звонкий шлепок по руке.
— Чё надо? — резко спросила Чанга, вытаскивая один наушник.
— Где остановимся? — спокойно спросил Дриго. Не обиделся, молодец. Кочергин бы за такое обращение из машины её выкинул. Или в багажник переложил. Связав в узел, как Истуканы.
Чанга причмокнула и потянулась. Осмотрелась. Удивлённо произнесла:
— Ух ты, мы уже приехали? Как-то быстро.
— Куда дальше? — сухо спросил Кочергин.
— Прямо, потом направо. Нам надо проехать через весь город и забраться на гору. Там резиденция деда. У него остановимся.
— Что за дед? — спросил Кочергин, проезжая мимо старинного деревянного дома с витиеватыми наличниками.
— Художник, который копию «Ранеток» сделал. Его зовут Дед.
— У него резиденция? — спросил Дриго через плечо.
— Так дом называется. — Чанга смачно зевнула, даже не прикрыв рот рукой. — Он туда всяких знакомых приглашает. Красота неописуемая, сами увидите.