— Я пойду с вами, — предложила Настя. — Защиту я ставлю так себе, а вдвоём тут гулять не так страшно.
— Я тоже останусь, — подала голос Яна. — Гриша и сам справится, а от этого места можно ожидать любой гадости. Сгинете вместе, и что мы делать будем без Вельматы, да ещё без Следопыта?
— Шкурный интерес, — проворчала Чанга, дыханием согревая ладони.
— Я тебе потом втащу, — спокойно пообещала Яна. — Мало не покажется.
— Руки коротки, — мило улыбнулась Чанга. — Ладно, пойду по местному архиву прошвырнусь, может, что полезное отыщется.
Чанга и Дриго двинулись прочь от усадьбы, а Кочергин с Настей и Яной медленно пошли вдоль стены дома. Завернули за угол, по тонкой тропочке направились к густому яблоневому саду, застывшему под инеем и снежными завалами.
— Странные какие-то деревья, — тихо произнесла Настя, осматриваясь. — Как будто несчастные. Приговорённые к этому саду.
— Неудивительно, — пожала плечами Яна. — Деревья же тоже живые, а учитывая характер местных обитателей, можно предположить, что даже яблони здесь плачут по ночам.
— Деревья могут плакать? — спросил Кочергин, уныло осматриваясь.
— Растения первыми чувствуют всякую гадость. И почему бы им не плакать от тоски или от боли. — Яна остановилась у развилки. Три дорожки расходились в разных направлениях.
— До чего здесь шумно, — поморщилась Настя, осматриваясь.
— Чего? Шумно? — переспросил Кочергин, до которого смысл сказанного Настей дошёл, увы, не сразу. — Да здесь тишина такая, что каждую мыслишку в голове слышно.
— Я слышу голоса, — медленно и как-то натужно проговорила Настя, глядя в сторону. — Голоса мёртвых. И их тут целый хор.
Кочергин прислушался. Разумеется, сад ответил глухим молчанием. А вот Настя то и дело устало морщилась и крутила головой. Конечно, хотелось поинтересоваться, точно ли она слышит голоса умерших, а то мало ли что. Вдруг у неё крыша улетела. Кочергин бы не удивился. С другой стороны, он уже и сам повидал много такого, о чём в приличном обществе лучше помалкивать, а то смирительная рубашка — аксессуар спорный, не всем идёт.
— Что они говорят? В смысле — голоса? — спросил Кочергин, чтобы поддержать Настю, то есть показать, что не удивлён и не собирается прятать от неё острые предметы.
— Они кричат, — вздохнула Настя. — Вопят, ничего не разобрать.
— А если попробовать? — предложил Кочергин. — Вдруг что-то полезное проскочит?
— Маловероятно, — пожала плечами Настя, расстёгивая куртку и залезая во внутренний карман. — Но хуже уже вряд ли будет, так что почему бы и нет.
Она достала из-под куртки небольшое зеркало, подышала на него, потом протёрла варежкой стекло. Поднесла к глазам, чтобы смотреть как бы под углом, стала медленно поворачиваться.
— Жуть какая, — в который раз поморщилась Настя, убирая зеркальце от лица. — Это не сад. Это кладбище.
— В каком смысле? — спросила Яна, до этого скучающе рассматривавшая кривые ветки яблонь.
— Сами посмотрите. — Настя протянула зеркало Кочергину.
Сыщик не торопился принимать чужой артефакт (о, он уже начал ориентироваться в этих понятиях). Зеркало взяла Яна, подошла к Кочергину и встала у него за плечом. Потом вытянула руку и стала потихоньку поворачивать стекло так, чтобы в него попало отражение.
Кочергин поначалу видел только серые блики, но потом вдруг в зеркале появились перекорёженные люди, будто бы растянутые в разные стороны. Конечности их были перекручены, вытянуты и одновременно сломаны, тела истекали кровью. И да, они кричали. Их лица, будто деревянные и искажённые страданием беззвучно раскрывали рты.
— Хватит, — отстранился Кочергин от зеркала. — Что это вообще?
— Мёртвый сад, — глухо произнесла Яна, возвращая зеркало Насте. — Это такой жуткий обряд, который в древности проводился тёмными язычниками в августе. Живых людей заколачивали в ящик, закапывали в землю, а сверху сажали дерево. Считалось, что дерево будет тянуть из человека силу, увеличивать её и передавать тому, кто съест плоды.
— Но человек же просто умрёт в ящике, — недоверчиво проговорил Кочергин.
— Это были колдовские ритуалы. Тёмные и непростительные. — Яна потёрла рукой глаза. — Люди не умирали там, а превращались либо в нечисть, либо в мстительные сущности. Это вроде вечной тюрьмы.
— Похоже, кто-то здесь устроил целый такой сад, — поёжилась Настя, придвигаясь поближе к остальным.
— Можно им помочь? — спросил Кочергин, у которого будто камень внутри образовался.
— Можно, — тихо произнесла Яна. — Только не теперь. Мы этим займёмся, но потом. Позже.
— Да, сейчас у нас есть дела поважнее, — резко произнесла Настя.
Кочергин проследил её испуганный взгляд, и у него колени подогнулись. Посреди тропинки, перекрыв им отход к усадьбе, стоял огромный чёрный бык. Он наклонил голову, целясь в компанию острыми мощными рогами, шумно выдохнул и ударил копытом в снег. Наст проломился, вокруг разлетелась мёрзлая земля.
— Господи, — еле слышно выдохнула Настя. — Что делать?
— В разные стороны, — едва успела прошептать Яна, а бык уже во весь опор нёсся на компанию.