– Одно неосторожное движение, и всё! Тебе ли, круштану, не знать о нашей легендарной меткости?
Юноша знал, как долго учили его знакомого скрывать свои эмоции, намного дольше, чем технике глубокого нырка (её и Варэк-то освоил всего за пару месяцев), поэтому не удержался от торжествующей улыбки, когда лицо Бартоломео скривилось от досады. А ведь ещё минуту назад командир казался воплощением непоколебимости. Даже удивления от встречи с «утопленником» он не выказал – оказавшись на берегу, сразу сообщил, что знал, что догадывался, но Варэк его осадил – знал бы, не задержал отряд в надежде, что скоро всплывёт тело. Дождался упрёков в том, что он использовал отеческую любовь своего командира для своих личных целей и заметных только понимающему человеку приготовлений к атаке. И предупредил её, заодно выдав истинную причину своего появления в Талледо.
– Так ты всё про меня знал с самого начала…
– Если бы!.. Я понял, кто ты, только в конце Миртару.
– И как догадался?
Досада уступила место любопытству. Бартоломео и правда было интересно, где он, полжизни вынашивавший эту операцию, допустил такой прокол. Достаточно серьёзный, чтобы его разоблачили. Но достаточно неприметный, чтобы это произошло не сразу.
Три шрама, борода, годы и талледский акцент скрыли его происхождение даже от общинников родного крушта. Тем обиднее был срыв покровов, который устроил мальчишка с чужого.
– Ну давай, выкладывай. Никто не мог уверенно знать, что я вру насчёт Малькирики. Да эта ложь и не делала меня круштаном.
– Я вспомнил по минутам твоё появление на круште. Ты не спросил, где гостевая комната. Ты и так знал, где она!
– Мне могли рассказать учителя Миртару…
– Да даже я не смогу этого объяснить! Даже если дополню рассказ рисунком крушта в разрезе. Комната, которой пользуются раз в год на пару дней… Разумеется, она находится в самой дальней части панциря. Невозможно рассказать, как её найти. Можно только показать. Ах, если бы я догадался раньше! И почему Мудрейший ничего не заподозрил?
– Потому что ты его отвлёк глупыми придирками про цирк.
Бартоломео с удовлетворением отметил, что у него получилось вызвать у бывшего ученика чувство вины. Будучи уверен, что если бы Варэк хотел его просто убить, то сделал бы это из засады, он посмотрел назад: на поверхности озера уже появились первые бойцы. Через пять-десять минут они будут у берега.
– Тянуть время до прибытия подкрепления я тебе не позволю, – дал понять, что его на мякине не проведёшь, юноша с арбалетом. – Разговор по душам закончился, теперь говори быстро и коротко.
– Коротко здесь не получится, – повернув голову к Варэку, сказал Бартоломео. – И всё-таки не ожидал, что ты так подло воспользуешься моей привязанностью к тебе.
– Подлости меня учил ты, – не поддался на провокацию Варэк. – И потом, разве юный Дейз не заменил тебе полностью меня? Ты привязываешься к юным так же быстро, как они к тебе, я это заметил ещё на уроках Миртару. Почему?
– Если б ты знал всё, что я пережил в твои годы, то нашёл бы не самое верное, но самое простое объяснение.
– Теряюсь в догадках.
– Я рад. Честно, рад. Если ты ничего не понял, значит, не то что не сталкивался с самыми грязными, самыми тёмными сторонами нижнего мира, а даже не слышал о них. Сберегу свою честь и невинность твоих ушей и промолчу. Тем более что причина совсем не в этом. Просто, общаясь с молодыми, я словно и сам становлюсь моложе. У меня юности, считай, что не было, благодаря глупым и жестоким законам круштанов!
Бартоломео полностью прекратил скрывать эмоции, настолько они были сильными. Только теперь Варэк увидел, как сильно он ненавидит свой народ.
– Почему никто не предупредил, что Миртару может быть столь ужасен? Что нижний мир прячет в себе столько боли, грязи и унижения? Врагу не пожелаешь пережить всего того, что случилось со мной в твои годы! И каждый раз, когда я думал, что настал предел моим мукам, новый день окунал в новую грязь, и я понимал, что ещё не хлебнул и десятой доли того дерьма, с которым столкнулся в первые же дни Миртару! А знаешь, что самое ужасное, Варэк? Что мне не дали выбора!
Что бы ни произошло с Бартоломео в юности, это горе не отпустило его до сих пор. Когда оно вышло наружу, только человек с каменным сердцем не испытал бы жалости. Но Варэк, помня, что этот готовый зарыдать, словно младенец, суровый мужчина, явился сюда не на исповедь, а погубить всю Сонную Долину, отпеть весь народ круштанов, подавил в себе сочувствие.
– Выбор был!
– Ага, оставаться до седых волос в статусе ребёнка! Чтобы мной помыкали старшие и надо мной смеялись мальчишки! Сдохнуть, так и не познав женщины! Видал я пару парней, которые отказались от Миртару. Хватило!
– Этот выбор тебя не устраивал, но он был!
Бойцы Бартоломео приближались к берегу. Варэк понял, что слишком увлёкся беседами о жизни и не сказал главного.
– Поговорим о твоём прошлом потом, если как-нибудь пересечёмся в Талледо. Я тебя взял на прицел не за этим. Уведи свои войска, и никто не пострадает! Мы не хотим войны, не хотим крови!
