Варэк последний раз поцеловал Келли и сел за стол.
– Чтобы понимать, с чего начать, я должен знать, что вам рассказала Келли. Она сообщила, какие незавершённые дела у меня остались в нижнем мире?
Получив утвердительный ответ, Варэк уточнил, не прибавила ли его невеста что-то от себя.
– Прибавила, – ответила Келли, пока Келчи думал, можно ли об этом говорить. – Что я не верю ни единому твоему слову. Что считаю это всё надуманным поводом, как ты только что выразился, сбежать из-под венца.
– Если бы…
Бывает так, что одна, казалось бы, ничего не значащая фраза сразу меняет настроение людей и атмосферу в помещении. Каждый из трёх круштан почувствовал неосознанную тревогу и ждал от Варэка разъяснений. Но он с ними не спешил. И не ради дешёвых эффектов из типичных историй юношей Миртару.
– Мне нужно умыться с дороги, побриться и поесть. Ну что я, в День Рождения и поесть не имею права? И поспать – я вымотался, что дорожный мул. Скорее всего, время у нас ещё есть, а пока барон не проснулся, нет смысла рассказывать. Я так рад, что он здесь. Хотя бы один человек, который понимает в военном деле.
– Какое «военное дело»? – тоном человека, который подозревает, что его разыгрывают, спросил Келчи. – Долина неприступна!
– Это мы так думали, – самым серьёзным тоном сообщил Варэк. – Готовьтесь к худшему, друзья, готовьтесь к худшему.
Его много лет учили скрывать эмоции даже во сне. Поэтому со стороны казалось, что он спит безмятежным сном. На самом деле он опять вернулся в кошмары своего несчастного прошлого. Он заново слышал свист плетей и чувствовал тяжесть кандалов, боль от калёного железа – жгучую, но мгновенную, и боль отчаяния – не такую острую, зато долгую, не оставляющую в покое ни днём, ни ночью. За одним кошмаром немедля последовал другой, который начался с хохота торговцев живым товаром, а закончился воспоминаниями, с которыми невозможно жить, но он как-то выжил. Оказалось, только для того, чтобы его рассудок подвергся новым испытаниям.
Волна за волной из тёмного океана памяти накатывал ужас за ужасом, но ни единого стона не вырвалось из уст спящего, ни разу не сбилось его дыхание, ни разу он не пошевелился во сне.
Он проснулся ровно в тот час, который сам себе назначил, – тоже плод тренировки, очередной специальный навык, недоступный обыкновенным воинам, а уж тем более простым людям. Юный стажёр Дейз уже принёс ему завтрак, и по его первым словам стало понятно, что охрана командирской палатки заслужила порицание – впустила дежурного по кухне раньше срока.
– Наверное, вам было жаль просыпаться, господин капитан. Что вам снилось?
Мальчишка действительно не понимал, что воин специальных войск не обязательно видит счастливые сны, если спит с безмятежным лицом.
Неведение Дейза было простительным – он совсем недавно был переведён сюда из королевской гвардии. По-хорошему паренёк ещё был слишком зелен для настоящего дела, но высокое происхождение позволяло ему рассчитывать на быструю карьеру. Да и капитан был не против ускоренного курса.
Многие недолюбливали Дейза – что этот знатный выкормыш забыл в секретном отряде? Но капитан ему благоволил немногим слабее, чем тому иноземному юноше, который прибыл в Талледо зимой, был арестован за шпионаж, а дальше начались странности. Знаменитый командир лично провёл допрос, а потом представил подчинённым их нового соратника.
Будь это обычная армия, наверх бы полетели доносы и рапорты. Но этот человек имел над собой лишь одного начальника – короля, который доверял ему, как себе.
Между Дейзом и новичком возникло что-то вроде конкуренции за внимание капитана, каждый хотел перед ним отличиться, поэтому, когда новичок погиб при переправе через Орту, Дейз испытал облегчение, смешанное с муками совести. А ещё разочарование. Только когда капитану донесли, что один знакомый по допросной утонул, юноша понял, кого из них его кумир больше любил и ценил. Они до сих пор не тронулись в путь только потому, что командир надеялся отыскать тело иноземца и достойно похоронить. И Дейз сильно сомневался, что будь утопленником он, капитан так же бы изводился.
– Так что вам снилось?
– Моя юность. Мне ведь тоже когда-то было восемнадцать, как тебе.
– Но я-то чужд всех этих гулянок, праздного веселья сверстников. Я жажду великих свершений!
Капитан задумался, сказать ли Дейзу правду, – насколько ужасной бывает юность, но потом решил, что не стоит. Вместо этого он сказал, что неважно, посвящена твоя молодость служению идее, как у Дейза, или собственной плоти, как у большинства его сверстников, пока ты сам делаешь свой выбор. Грешный ли, праведный, но твой и только твой. Как это прекрасно – иметь выбор.
– А что, разве может быть иначе?
– Может, поверь, может. Иногда тебя совсем не спрашивают, словно ты раб.
После этого капитан уточнил, что там с поисками тела. И, получив тот же ответ, что и на прошлой неделе, сказал, что больше ждать нет времени, они отправляются в путь.
