Варэк с благодарностью принял дары и раздал свои. Лилле досталось точило из замка барона и рыцарский кинжал, а Келчи он одарил тем самым кольцом, из-за которого они первый раз поссорились.
– Теперь я могу открыть свою тайну. Не знаю, что означает гравировка, но, по заверениям одного моего знакомого, он принёс его из Миртару, и однажды это кольцо спасло ему жизнь. Надевай его только в крайнем случае. Келли, ты же остаёшься вместе с Келчи? Значит, этот подарок и тебе.
Пришёл черёд Келли. Она начала с Лилле. Для него нашёлся браслет, который она сама сплела из бересты, пока жила в деревне, и богато украсила бисером и ленточками.
– Он же женский! – фыркнул Лилле.
– Конечно, я же его для себя делала, – не поняла, к чему клонит парень, девушка.
– И зачем он мне? – спросил прямо Лилле.
– Подаришь кому-нибудь.
– Я не собираюсь заходить ни в деревни, ни в города.
– Ну, значит, найдёшь кого-нибудь в Сонной Долине. Для парня, который боится даже заговорить с незнакомой девушкой, это бесценный дар. Как ты иначе скажешь, что она тебе нравится?
Поворчав, Лилле принял подарок. Келли посмотрела на Варэка, а потом попросила его подойти его поближе.
На несколько секунд оба мира – и земной, и небесный – перестали существовать для парня по прозвищу Непоседа. Ни один из тех поцелуев, которые он подарил пяти девушкам в Сонной Долине, не шёл ни в какое сравнение с тем, который выбрала своим прощальным подарком девочка Миртару. По правде, целовалась она очень неумело, сказывалось отсутствие опыта, но что-то в душе Варэка так остро резонировало в ответ на движения её губ, что буквально колени подгибались.
Закончив целоваться, Келли приложила палец ко рту Непоседы, предупреждая разговоры.
– Не нужно слов. Совсем не нужно. Это был поцелуй прощания, а не любви. Просто чтобы подольше помнил меня. А я тебя забуду сразу же, как только наши пути разойдутся, даже не сомневайся. А ты меня помни всегда. Пожалуйста.
Последнее, что они сделали перед тем, как открыть личный Миртару, – создали завершающий Крум общего. Текст решили заранее не обсуждать.
«Родина!» – первым оставил метку на дорожном камне Лилле, и, поправив на плече самострел и проверив, не забыл ли сеть, – всё дары добрых крестьян, – двинулся в сторону от дороги, к темневшему вдалеке лесу.
«Родные!» – написали вместе Келчи и Келли и прижались друг к другу, словно в страхе, что могут потеряться.
«Родник!» – таким был вклад в последний общий Крум Варэка. И, чтобы не объяснять его смысл, он буквально побежал по дороге.
А смысл был прост. Непоседа наконец нашёл подходящее сравнение, чтобы понять, что чувствовал, когда получал прощальный дар девочки Миртару.
– Словно испил чистейшей воды… чистейшей родниковой воды, – шептал он на бегу, и скулил, словно побитый пёс, из-за своего характера.
Теперь он точно знал, что больше всего хочет остаться с Келли. И для него не было секретом, почему.
Но это значило переделать всю свою жизнь, отказаться от всех так долго вынашиваемых планов, выбрать совсем другой путь и в совсем другом мире. Поэтому Варэк мчался, не чувствуя ни кольчуги, ни шлема, ни наплечников, ни стального нагрудника. И не было никого, с кем бы разделить эту боль.
«Нет ничего хуже одиночества» – таким был первый Крум его личного Миртару. Он выцарапал камешком текст прямо на нагруднике и бросил его у дороги, чтобы не мешал бегству. Самому тяжёлому – от самого себя.
Вначале Варэк думал, что это сон. Лучший в мире сон. И только когда Келли грубо толкнула его, он понял, что вернул её наяву.
– Как ты меня нашла? – спросил он, с трудом скрывая радость.
– Ботинки с шипами оставляют слишком заметные следы.
Радость сменила тревога, когда Варэк задумался, зачем Келли, получается, почти сразу же, как только они расстались, пустилась за ним в погоню, да ещё одна, без брата – неужели что-то стряслось?
– Не хватайся за меч. Нас не надо спасать. У нас всё хорошо.
Их разговор прервала хозяйская дочка. Девчушка лет двенадцати принесла постояльцу завтрак – хлеб и молоко.
– Ты не поверишь, Келли! – приглашая жестом разделить с ним нехитрую трапезу, воскликнул Варэк. – Этот тёплый сок они добывают действительно из живых коров. Прямо из коров, я сам видел!
Келли не отказалась от угощения, но открытие Варэка её не впечатлило.
– Я знаю. Успела насмотреться, пока ждала вас с Келчи. Все деревни одинаковые.
Варэк помотал головой и сказал, что это совсем другая деревня. Эти люди работают на себя, а не на барона. И сами продают всё, что вырастили, торговцам.
– С одной стороны, так вроде правильней, с другой – им явно не хватает уверенности в завтрашнем дне, какой могут похвастаться землепашцы рыцаря.
– Расскажи подробнее.
И Варэк рассказал, как вольные землепашцы умоляли его задержаться в их селении, видимо, приняв парня в доспехах за наёмника в поисках кондотьера.
