Поднимая в воздух пыль из костей, заставляя стены дрожать, гигантский бык понёсся на Келли, но она не стала от него убегать. Вместо этого она, ловко забросив лук за спину, а стрелу взяв в зубы, полезла на стену. Стена была такая гладкая, что даже у круштанки это бы не вышло без шипованных ботинок. Но, по счастью, они на ней были.
Раздосадованный бык ударил рогами в стену, и, будь Келли ещё на ней, никакие шипы и крепления не помогли бы, но она уже была на трибунах.
Люди в панике отшатнулись, чуть не возникла давка, но Келли целила из лука не в них, а в варвария.
Её стрела ушла точно в цель, но варварий оказался слишком большим животным, чтобы умереть сразу от одной раны. Бык ещё раз врезался лбом в стену, и этот удар был так силён, что дрожь передалась и на нижние трибуны.
Келли полетела вниз, прямо на груду костей, Варэк хотел прыгнуть за ней, но Родж опять был начеку. Вот только он пришёл сюда следить за одним подростком, а не двумя.
– Сестрёнка!!!
Только когда Келчи оказался на спине быка, стало ясно, что он, в отличие от Варэка, как-то сумел пронести сюда оружие – богатый кинжал, видно, взятый на память в одном из домов, где его так славно привечали.
Сам, наверное, не понимая, откуда черпает такое мужество, Келчи наносил быку удар за ударом, пока бык его не сбросил. Но Келли не дала растоптать брата. Метким броском черепа она отвлекла внимание на себя. Зверь погнал девушку вдоль борта, заставляя кости хрустеть, металл звенеть, а публику реветь от восторга. Так они сделали полный круг. Потом ноги быка стали заплетаться, и второй круг он не завершил.
Ритуальный зверь погиб. Это означало помилование для приговорённого, если бы не вмешательство третьего лица.
– Требую осмотреть зверя! – крикнула Келли, помогая подняться брату. – Он умер от моей стрелы! Не сразу, но от моей стрелы, а не его кинжала!
Толпа безмолвствовала. Стоя рядом, оба в мальчишеской одежде, оба взмокшие после схватки, Келли и Келчи были похожи почти как две капли воды. И, словно специально, чтобы добавить интриги, на арену, наконец вырвавшись из захвата своего соседа по трибуне, выскочил третий подросток.
– Келли, любимая! Больше никогда так не делай! Я люблю тебя больше жизни! Стань моей женой!
Толпа ни слова не поняла из того, что Варэк говорил на круштанском языке, но оценила его жест: поцелуй. И весьма неоднозначно, учитывая, что оба выглядели, как мальчики.
– Успокойтесь, я девушка! – крикнула Келли толпе, оторвавшись от губ Варэка, и сказала одному Варэку, но на Странникусе, чтобы поняли все: – Хорошо, я стану твоей женой!
Если раньше толпа не знала, как ей реагировать, то теперь все сомнения разрешились. Арена утонула в аплодисментах.
– Они все трое смельчаки, и каждый нужен этому городу! – шептал Фунд Беловолосый. – Такие стрелки и такие смельчаки, все трое!
Хотя в душе прекрасно понимал, что после того зла, которое видели они от Верогая, никто из них не станет служить на его благо.
Происшествие на арене породило сотни удивительных слухов. И так как мимо Верогая ни один здравый один купец не проедет мимо, это значило, что история о трёх подростках, вначале влюбивших в себя целый город, потом заставивших себя возненавидеть, но только затем, чтобы потом снова полюбить, увы, не взаимно, – обязана была разлететься по всему миру, обрастая в каждой стране своими подробностями.
Ещё даже не пожелтели листья, но можно было смело подытожить: Миртару удался.
Варэк сдержал своё обещание ещё раз увидеть брата, правда, не прилагая к этому никаких усилий. Авэк сам примчался в Верогай, мучимый совестью, попросил прощения и шанса всё исправить. Сказал, что готов к тому путешествию, в которое его звал Варэк.
– Вот ещё! – воскликнула Келли. – Мы так можем не успеть в предгорья! Скажи ему, любимый!
– Любимая права, – согласился Варэк. – Я не останусь в нижнем мире, я возвращаюсь на крушт.
– Ну что ж, это твоё решение, – ответил с грустью Авэк. – Только когда у моего племянника придёт время Миртару, скажешь ему, что в нижнем мире его кое-кто ждёт.
– Обязательно!
Обещание Варэка воодушевило его брата-коммерсанта. Он решил выложить сразу всё, о чём размышлял долгими ночами:
– И спасибо, что помог мне понять кое-что важное. Если бы не ты, наверное, через несколько лет я бы превратился в такого злодея, которому даже на Чёрном Круште нет места. А теперь я понял, что иду не туда.
Варэк кивнул. Достаточно холодно для человека, которому признаются в сокровенном. Заметив, что Авэка это задело, он прибавил несколько тёплых слов к своему жесту. И тут же снова погрузился в меланхолию.
Последние дни даже Келли не понимала, что с ним творится. Он не принимал участия в обсуждении свадьбы и имён будущих детей, очень мало дарил ей мужского тепла, вяло реагировал на любые новости. Варэк словно постоянно мыслями был не с ней, а где-то очень далеко.
– Скажи, Авэк, а ты слышал что-то про грядущее падение цен на хитин? – спросил он брата на прощание.
– Ну, вообще, ходит такой слух. Но только среди своих. Удивлён, что ты его слышал.
