Птица не обиделась, Лилле как-то это почувствовал. Больше того, она вела себя так, словно бы подарила ему это перо. А потом одним взмахом крыльев подняла себя к звёздам, и вместе с её исчезновением к пространству и времени вернулись их обычные свойства.
Боль в плече вырвала Лилле из сна наяву.
– Браво! Молодец! Какой славный мальчишка! – раздавалось со всех сторон.
Лилле посмотрел вокруг и увидел лагерь рыцарей, рукоплещущий его отваге и удачливости. Посмотрел вперёд и понял, почему у него так болит плечо: он успел воткнуть что-то в старую кладку и потому не разбился. Этим «что-то» ему вначале почудилось птичье перо, но оказалось, что его ладонь сжимает рукоять какого-то оружия, явно не ножа, чьё лезвие было бы слишком коротким и непрочным, чтобы спасти ему жизнь.
И лишь разглядев монограмму рода Лефф на навершии, понял, что обязан спасением прощальному подарку Варэка.
Вспышкой молнии вспомнились истинные события роковых секунд: когда он, падая, успел вытащить кинжал и вонзить его куда следует.
До земли оставалось всего восемь футов – удобный повод всё закончить и больше не рисковать. Это понимали и в лагере рыцарей.
– Прыгай, Лилле! – потребовал барон Лефф. – Ты уже всё доказал. Беру назад свои слова, что только Варэк был достоин стать рыцарем и моим приёмным сыном!
– Слезай, парень! – воскликнул граф-звездочёт. – И пошли скорей в мою палатку! Лучшее на континенте вино отпразднует твой триумф духа!
– Хочешь ты или нет, но ты уже в моей балладе! – пообещал гость из второго круга палаток с лютней на плече. – Я, менестрель Яивер Жаворонок, напишу про тебя песню, которую будут вспоминать в веках.
И уж как сильно Лилле хотелось послушать их и спуститься! Но какой-то неведомый ему прежде дух, обитавший не в лесах, не в реках, не в огне, а в нём самом, и только ждавший случая проявить себя, завладел его телом.
– Нет, я завершу начатое! – прошептал Лилле и стал взбираться, помогая себе кинжалом, снова.
Одни рыцари кричали, что он совершает глупость, другие рукоплескали его упорству, Лилле было безразлично отношение и первых, и вторых. С уверенностью, которой позавидовали бы и намного более опытные в скалолазании круштаны, он прошёл всю башню, до самого балкона под крышей.
– И обыкновенный мальчик свершил как по нотам то, что не под силу было взрослым мужам, – начал прикидывать текст будущей баллады Яивер Жаворонок, когда Лилле поклонился рыцарям с балкона и скрылся внутри башни.
Сколько фантазий вскружило голову Лилле, пока он искал покои леди Матильды. Барон каждый вечер доставал из багажа её портрет, но его спутник, испытывая неприязнь к женщине, из-за которой гибнут десятки рыцарей, каждый раз находил повод отказаться от просмотра. Поэтому внешность знаменитой властительницы благородных сердец была для юного круштана загадкой. Наверное, в ней соединилось по капле всё лучшее от разных типов женщин, предположил он, раз мужчины со всего континента находят в ней что-то родное. Этакая квинтэссенция идеальной круштанки, что носит в своей крови наследственность десятков народов от равнинных невест. Вот только она не круштанка. Хотя, кто знает, какой бывает судьба упавших с крушта и не найденных Сыном Антилопы детей?
От образа, который нарисовало в итоге воображение, у подростка перехватило дыхание. Он шёл сюда, не думая о награде, но сейчас больше всего хотел её скорее получить.
От балкона тянулся единственный коридор, который заканчивался единственной комнатой.
Лилле в ужасе осознал, что весь вспотел после тяжёлого подъёма, что не причёсан, то есть совсем не готов к встрече с дамой. Что она, наверняка, ждала все эти годы не мальчишку, а взрослого мужчину. И забытая за последние месяцы робость перед прекрасным полом охватила его. Лилле придумал очень красивые слова, чтобы приветствовать загадочную леди, но сейчас понимал, что не в состоянии произнести ни звука, как в прежние времена, когда только с девочками полностью оправдывал прозвище «Молчун». Досадно, хоть плачь!
В тяжких раздумьях Лилле опёрся о дверь, и, чуть не упав, оказался внутри. Оказывается, комната была не заперта.
Переживания подростка о своей внешности оказались напрасны. Никакой леди Матильды в комнате не было. Вместо неё он увидел заспанного мужчину, одетого по купеческой моде, и с очками на носу.
Мужчина что-то лениво спросил на незнакомом языке. Убедившись, что Лилле ничего не понимает, перешёл на Странникус:
– Ты что, не из местных? Какой дурак тебя нанял, пошёл на риск? Ладно, потом. Ты за отчётами? Триста двадцать три рыцаря, столько собралось в этот раз. На двадцать процентов меньше, чем в прошлый год. Портретисты совсем обленились, наше предприятие уже давно держится только на моих стихах. И передай в технический отдел, что замечено необычное число жерейских прыжковых скакунов. С ними у рыцарей появляется шанс, так что, если переживём этот год, надо покудесничать с балконом или возвышением для прыжка. Кстати, как ты прошёл мимо меня, разве есть ещё один секретный ход?
