От дождя дорога раскисла, потекла ручьями. Игорь поначалу прыгал между луж, а потом устал, пошел напрямик, к тому же ноги все равно были уже мокрые. Коричневый маяк возникал то слева, то справа – дорога извивалась. Приходилось то обходить овраг, то блуждать между домами. Мимо промчалась стая собак – даже не посмотрели на Игоря, только забрызгали грязью да оставили в воздухе запах мокрой псины. Время от времени на Игоря накатывало вчерашнее, надувалось и лопалось что-то в груди, и тогда он останавливался, чтобы выдохнуть все это из себя. Но вот думать Игорь не мог. Не мог взять и разложить по полочкам все, что произошло, проанализировать, сделать выводы. Как будто опыт этот находился где-то за пределами досягаемости. Только три мысли вертелись в его голове. Первая: «Муллу зовут Кудайберген, нужно это не забыть». Вторая: «Почему Дина просит ее увести и куда?» Третья: «Отчего-то мне отсюда уезжать совсем не хочется».
А ведь и правда не хотелось. Вчера еще хотелось, а сегодня все прошло. Но и оставаться здесь вроде бы не очень хочется. А чего же тогда хочется? Игорь даже остановился, потому что вдруг понял: не хочется
Он посмотрел на свои руки, но увидел вместо них странные бледные пятиконечные звезды. Они шевелились, будто готовились убежать. Сухие, безглазые, безротые. Игорь попытался схватить одну из них, но она резво отпрыгнула в сторону, растопырив щупальца. С ближайшего дерева сорвался и закружился над ним ворон.
– Қар-р, – прохрипел ворон, и Игорь понял, что тот зовет снег. – Қар-р[28], қар-р! – И как ему это раньше не приходило в голову?
Дождь и правда стал холоднее.
Игорь остановился, поднял свои звезды и поднес их к лицу. По ладоням веером разбегались морщинки. Кожа была потрескавшейся, сухой, но под ней текли голубые извилистые реки. Между большим и указательным пальцами пульсировала жилка, и пальцы от этого непроизвольно дергались. Игорь долго смотрел на это движение, а потом положил ладони на глаза. Мир погрузился во тьму, но тьма была не абсолютной – ее заполняли белые извилистые змеи, плывущие в дрожащей черноте то в одну сторону, то в другую. Игорь вздохнул глубоко, словно пытаясь втянуть этих змей себе в легкие, и закашлялся.
Кудайберген. Имя бы не забыть.
Шатаясь, он пошел дальше. Земля под его ногами хлюпала, чавкала, подрагивала. Минарет, выныривавший прежде по правую руку, исчез, спрятался за деревьями и покосившимися домами, но дорога была одна, сворачивать некуда.
«Так и хожу всю жизнь, – думал Игорь. – Лишь бы по дороге, по проторенной, исхоженной. Нет чтобы повернуть сразу. Вон слева поле. Справа забор сломанный. Иди в любую сторону. Так нет же. Жду перекрестков. А ведь, чтобы свернуть с дороги, перекрестки не нужны».
Загрохотал мотоцикл, догнал Игоря, приостановился.
– Подвезти?
Борода у мотоциклиста была, а усов не было.
– Я в мечеть иду, – сказал Игорь.
– Садись!
Игорь сел и вцепился в поручень.
– Держись за меня! – крикнул мотоциклист.
– Все в порядке! – ответил Игорь. – Поехали!
Мотоцикл подскочил, как норовистый конь, и расплескал по сторонам грязь.
Доехали они быстро. Мечеть оказалась маленьким домиком с белеными стенами и обычной двускатной крышей. Если бы не минарет, похожий сейчас на гипертрофированную кирпичную печную трубу, то Игорь никогда бы не отличил ее от других домов.
– Рахмет! – сказал Игорь мотоциклисту, слезая. – Удачи вам.
– Да куда ты торопишься, – улыбнулся бородач. – Здесь погоди, сейчас вместе зайдем.
Игорь никогда прежде не бывал в мечети. Да и в церковь заходил всего несколько раз. В церквях не нравился ему запах. Кисловатый душок набожных старух, смешанный с приторно-сладким ароматом то ли восковых свечей, то ли еще чего-то. Изнутри всплыло слово «мирт». Игорь не был уверен в том, что такое мирт, но решил, что ассоциация верная. А здесь, в мечети, все было очень простым: белые стены, серый ковролин, покрывавший пол по периметру, обычные квадратные окна… Удивляла разве что арабская вязь на потолочном ригеле. А может быть, и не вязь это была, а витиеватый восточный узор.
Вслед за Игорем в мечеть вошел и бородач.
– Ну, давай знакомиться, что ли? – сказал он, протягивая руку. – Я Кудайберген.
