Солнце легко проникало в мечеть и делило зал на ровные секторы. Полоса света, полоса тени. Почему-то Игоря это успокаивало. Ему пришло в голову, что на чередовании вообще построена жизнь. Если и есть у нее, у жизни, какой-то смысл, то смысл этот в бесконечном количестве чередований. Не повторений, а именно чередований.
– Поверить не могу, – произнес Кудайберген задумчиво, а потом рассмеялся и с силой хлопнул себя по коленям, – неужели Дулат тебя за Махди принял?
– За кого? – переспросил Игорь.
– Махди. Не знаешь, что ли? – Кудайберген усмехнулся. – Мы с Дулатом частенько об этом говорим. К тому же в последнее время были знаки. Все лето дожди шли, посевы смыло. А в самый старый тополь – местную достопримечательность – во время грозы молнией ударило, сгорел полностью, ничего не осталось. В пророчестве похоже сказано: Махди появится в моей общине в то время, когда выпадет обильный дождь и когда на земле не останется более растений. Да, были знаки.
Кудайберген задумался на мгновение и внимательно посмотрел на Игоря.
– Вот только ты не подходишь, – кивнул он. – У тебя должны быть черные длинные волосы, брови, срастающиеся на переносице, и родинка на щеке. Так в хадисах говорится. И возраст – Махди признают только тогда, когда ему будет уже восемьдесят шесть лет. А еще известно, что отцом Махди будет человек по имени Абдуллах из рода Пророка, альхам дулилля иррабиля аль аминь. А ты – кто? Ты – Игорь, орыс. Да и не мусульманин ты. Верно? Православный?
– Да я ни то ни се, – промямлил Игорь, вдруг устыдившись.
– Ладно, это не важно. Все мы язычники. Народ молится, кому захочет. Вот, к примеру, у нас в соседнем поселке церковь. Сама маленькая, зато внутри все в иконах. Я своими глазами видел, мы дружим с Володей, отцом Владимиром, который там всем заведует. Икон сто, наверное. Святой такой-то, мученик такой-то, покровительница такая-то. И у каждой иконы – свечки. Горящие свечки. Значит, ходит народ. У этого денег попросит, у другого мужской силы, у третьего защиты от дьявола. И наши, в общем, такие же, мусульмане. Правда, икон в мечети нет. Зато могилы святых встречаются. Тут Укуш-ата лежит, здесь Ыргызбай, там Арыстанбаб. И к ним-то уж дорога протоптана. А сколько у нас суеверий! И чем это отличается от Индии, например? Да ничем. Кто-то Кришне молится, кто-то Шиве, кто-то Ганеше. У каждого свои свойства, своя ответственность. Только в Индии их богами называют, а у нас и у вас – святыми. А суть-то не меняется. Какая разница – многобожие или культ святых?
– Я чего-то не понимаю, – пробормотал Игорь. – Махди – это кто вообще, вы можете объяснить? И при чем тут я?
– Давай-ка на «ты», а? Не люблю, когда меня на «вы» называют. Бог един, и я един, и каждый человек един. Единственный на всем свете. Я ж по образу и подобию божьему сделан. И ты тоже, верно? А насчет Махди – не бери в голову. Если коротко, то Махди – это новый пророк. Есть такое предсказание, что перед концом света он придет на Землю, чтобы дать последнее сражение с Даджалем, дьяволом. Это как Майтрея у буддистов, Калки у индуистов, Саошьянт у зороастрийцев. В общем, мессия. Стало понятней?
– Не очень, – признался Игорь.
Кудайберген рассмеялся и снова хлопнул себя по коленям.
– Ладно, брат, извини, но меня дела ждут. Уже зухр[29] скоро. Заходи еще как-нибудь, рад буду поговорить. Дорогу обратно сам найдешь?
Едва Игорь вышел из мечети, как из минарета понеслось:
Дождь уже прошел, но дороги зевали широкими лужами. Игорь, подумав, разулся и пошел босиком. Вода была теплой, а вот земля на удивление холодной. От прикосновения к земле стало спокойнее. Сначала Игорю казалось, что все его мысли, все беспокойство стекает через ноги в землю, впитывается в песок вместе с водой, а потом он понял: нет, наоборот все. Беспокойство было от пустоты внутри. Как язык внутри колокола заденет металл всего лишь раз, а звук еще долго гуляет, отражаясь от стен. Но теперь земля медленно заполняла тело Игоря. Глушила вибрацию. Поглощала все звуки, все мысли, все слова. И спокойно становилось именно от этой глухоты.
Дорогу Игорю перебежала кошка. Темная, но не разобрать, черная ли. Вроде были полоски. На всякий случай Игорь остановился, однако на дороге никого не было, кто мог бы перейти магическую черту первым. Земля начала вываливаться из него, как вываливается из жестяной формы песчаная фигурка человечка. Подумав, Игорь сплюнул трижды через левое плечо и черту перешел.
Земля по-прежнему приятно холодила ступни, но уже не проникала внутрь. Дорога впереди раздваивалась, как змеиный язык. Подходя к развилке, Игорь пытался вспомнить, куда сворачивать, но так и не решил, встал на перекрестке, завертел головой. Слева – мокрая проселочная дорога, обочины, заросшие полынью и коноплей, покосившиеся дома. Справа – мокрая проселочная дорога, обочины, заросшие полынью и коноплей, покосившиеся дома.
