– Счастливая! – глядя ей вслед, произнесла Юнге. – Её элегантность отражает не богатство, а хороший вкус. Она использует много косметики, но её макияж умел и усиливает её прелесть. Сколько лет вместе, и всё пока напрасно! Любимая женщина, и больше ничего! Где мужская справедливость? Однажды я спросила фюрера: «Мой фюрер, почему вы не женились?» И знаете, что он мне ответил? Его ответ поразил меня: «Из меня получился бы плохой отец семейства, и я считаю безответственным создавать семью, если не смогу в должной мере посвятить себя своей жене. Кроме того, я не хотел бы иметь собственных детей. Считаю, что потомкам гения трудно приходится в жизни. От них ожидают такого же уровня, как от их известных предков, и не прощают средних способностей. Тем более что обычно из них вырастают кретины. Гораздо разумнее иметь возлюбленную. Никаких тягот, и всё воспринимается как подарок. Разумеется, это относится только к великим людям». Фюрер шутил, что место женщины – возле прялки, а её главным оружием является столовая ложка. Фюрер никогда не понимал, почему мы, женщины, постоянно меняем свои наряды. Если ему нравилось какое-то платье, то он хотел постоянно видеть в нём владелицу. Еве следовало заказывать все платья из такого же материала и такого же фасона. И фюрер часто ворчал, я сама слышала это, говоря слова о том, что как только он привыкал к красивой вещи, что носила на себе Ева, не успев вдоволь насмотреться на неё, видел что-то новое. Стоило Еве один раз подкрасить волосы и один раз зачесать их наверх, как Гитлер бросил ей отчаянный упрёк: «Ты выглядишь совсем чужой, такой изменившейся. Ты другая женщина». «Когда я познакомился с тобой, – говорил он ей, – ты была такой пухленькой, а сейчас просто худая. Женщины всегда говорят, что хотят быть красивыми ради мужчин, а делают всё против их вкуса. Они утверждают, что готовы на любые жертвы, лишь бы понравиться мужчинам, а на самом деле следуют исключительно моде. Вот самая сильная и единственная власть. А авторитетом для них являются лишь представители того же пола. Все женщины хотят вызвать зависть своих подруг». И Ева покорялась его вкусам. Сейчас она старается быть прежней, но жизнь зачастую меняет нас не в лучшую сторону.
«Мой дорогой Харальд!
Мы сидим, окружённые в бомбоубежище фюрера в Имперской канцелярии, и боремся за нашу жизнь и нашу честь. Каков будет исход этой борьбы, знает лишь один Бог. Но я уверен, что, живыми или мёртвыми, мы выйдем из неё с честью и славой. Мне почти не верится, что мы снова когда-нибудь увидимся. Так что это, вероятно, последние строки, которые ты получишь от меня. Я надеюсь, что ты, если переживёшь эту войну, будешь достоин своей матери и меня. Для воздействия на будущее нашего народа вовсе не нужно, чтобы мы остались живы. При известных условиях ты будешь единственным, кто продолжит традицию нашей семьи. Делай это всегда так, чтобы нам не пришлось стыдиться. Германия переживёт эту войну, но только в том случае, если у нашего народа перед глазами будут примеры, на которые он сможет равняться. Такой пример хотим дать мы. Ты можешь гордиться, что имеешь такую мать. Вчера вечером фюрер подарил ей золотой партийный значок, который он многие годы носил на своём пиджаке, и она это заслужила. Перед тобой в будущем стоит только одна задача – показать себя достойным той тяжелейшей жертвы, которую мы собираемся и исполнены решимости принести. Я знаю, что ты это сделаешь. Не допусти, чтобы тебя сбил с толку шум, который поднимется во всём мире. Ложь в один прекрасный день рухнет, и над ней снова восторжествует правда. Это будет час, когда мы будем стоять над всем чистыми и незапятнанными, такими, какими всегда были наша вера и наши стремления.
Прощай, мой дорогой Харальд! Увидимся ли мы когда-нибудь снова – Бог знает. Если мы не встретимся, то гордись всем тем, что принадлежишь к семье, которая и в несчастье до последнего момента осталась верной фюреру и его чистому, святому делу. Всего хорошего, шлю самые сердечные приветы.
Твой отец».
