Дописав эти строки, доктор Геббельс, этот энергичный человек с честным взглядом, кто вылил в бронзу неколебимый для немцев миф о Гитлере, вернулся в реальность, аккуратно запечатал два письма в один конверт, подписал его и невольно втянулся в тягостные для себя размышления: «Вот и наступает финал твоей блестящей карьеры, доктор Геббельс! Все твои труды пошли прахом. Россия не разгромлена. Этот колосс не рухнул, вопреки всем твоим оптимистичным прогнозам, нам не привелось создать там несколько марионеточных государств, вследствие чего немцы не запаслись землёй на востоке на сто лет вперёд. Виноват ли в этом я? Нет. Что ж вы хотите от меня, немцы, если Сталин оказался сильнее вас? Жалуйтесь теперь в кирхах своему богу. Ты прав. Национал-социалистом надо родиться. Я давно знал, что вечных истин нет. Есть вечные законы. Законы природы. Основной её целью является создание и совершенствование более высоких форм жизни. Им должна быть подчинена и деятельность человека. Развитие славянских рас, вы, немцы, не пресекли, а волю к власти вы превратили в путь к пирогу. Сильный победит, только если уничтожит слабого. По всем правилам жестокости выходит, они вас уничтожат. Это же так естественно. Инстинкты всех живых существ подсказывают нам необходимость не только побеждать своих врагов, но и уничтожать их. Так поступят и с вами. Немцев будут ставить к стенке и убивать выстрелом в затылок, а уцелевших выселят подальше; тех же, кто останется, выкосят голод и притеснения. Всё будет плохо для побеждённых немцев, гораздо хуже, чем могут себе представить те, кто решил рискнуть, чтобы остаться и всё это увидеть. Что можно говорить о нации, мужчины которой не желают сражаться, даже видя, что их жён тащат в постель. Германский народ побеждён! Мы как вожди рейха первые на роль кандидатов на уничтожение. Победить или умереть. Я не допускаю мысли о возможности сдаться в плен советскому командованию. Враги называют меня не иначе как «Карлик Лужёная Глотка». Я был имперским министром пропаганды и вёл в отношении Советского Союза самую ожесточённую пропагандистскую деятельность, за что советское командование меня никогда не простит. Я знаю. В дни грядущей победы русские через меня переступят и пойдут дальше. Одним трупом больше на поле битвы веков. Незавидной мне представляется судьба и западных держав. Совсем скоро германские дивизии на Востоке перестанут существовать, и двести разъярённых дивизий русских столкнутся лицом к лицу с англо-американскими войсками. Кремль, в этом у меня нет сомнений, вспомнит свою прежнюю цель – большевизацию Европы как этапа на пути к большевизации всего мира, и вот тогда Сталин бросит к ногам господ Черчилля и Трумэна клочки договора, заключённого с ними! Сталин чрезвычайно хитрый, своевольный и лукавый крестьянин, который действует по принципу: цель оправдывает средства. Но, боже мой, как ничтожен в сравнении с ним дуче – наш нерадивый союзник! Он вечно стоит между церковью и королевским домом, пока последний его не арестовал, а нам потом пришлось вытаскивать его из передряги. Муссолини – не революционер, как фюрер или Сталин. Издали многие из обитателей бункера думают, что фюрер – это измученный человек, согбенный под грузом забот, под тяжестью легшей ему на плечи и угрожающей сломить его ответственности, на самом деле это активный и готовый к решениям человек, в котором нельзя заметить следов депрессии или душевного потрясения. На днях прогуливаясь по кабинету фюрера в бункере, мы перебирали старые воспоминания, радовались совместной нашей борьбе и были счастливы, что, в сущности, мы ничуть не изменились. Гитлер есть величайший исторический гений, живущий в наше трагическое время. Вникнув в суть социализма, он научил себя и нас основам построения национал-социалистского движения. С годами он слабеет, но остаётся прежним».
После этого внутреннего монолога придя в невесёлое расположение духа и взяв в руки конверт, покоившийся на письменном столе, всё предусмотревший Геббельс встал и направился к выходу. Комната, где находилась Райч, была смежной с кабинетом Геббельса.
– Войдите! – раздался голос Райч в ответ на стук в дверь.
Геббельс с улыбкой на лице вошёл в комнату. Слова приветствия слетели с его уст:
– Здравствуй, милая Кассиопея!
– Доброе утро, доктор Геббельс!
– Извините, что так рано побеспокоил вас! – произнёс Геббельс. – Я слышал, что не сегодня, так завтра вы и Грейм покинете нас. Не могли бы вы вывезти с собой и этот конверт?
– Письмо, как я догадываюсь, адресовано Харальду? – беря его из рук близко подошедшего к ней рейхсминистра, предположила Ханна.
