– «Дорогой Венк! Как видно из прилагаемых сообщений, рейхсфюрер СС Гиммлер сделал англо-американцам предложение, которое безоговорочно передаёт наш народ плутократам. Поворот может быть произведён лично фюрером и только им. Предварительным условием этого является немедленное установление связи армии Венка с нами, чтобы таким образом предоставить фюреру внутри– и внешнеполитическую свободу для ведения переговоров. Хайль Гитлер! Ваш Кребс, нач. генштаба. Ваш М. Борман».
– Благодарю, мой фюрер, что потратили на меня своё драгоценное время! – сказал Фосс – Поразительно! Как на глазах меняются люди, в искренность которых верила вся нация! Геринг и Гиммлер – предатели! С ума сойти! В моей памяти ещё не стёрлись сцены с их участием в партийных митингах, съездах и парадах, устраиваемых немцами в честь ваших побед.
– Как говорил партайгеноссе Борман, верность надо иметь не только на пряжке поясного ремня, но также и в сердце. Рано или поздно, Фосс, но возмездие настигнет предателей. Бесславие и бесчестие я им обеспечу.
– Всего наилучшего, мой фюрер! – получив моральное удовлетворение от общения с Гитлером, адмирал попрощался с ним.
Не успели в коридоре затихнуть шаги Фосса, как в комнату к Гитлеру пожаловал Гельмут Вейдлинг. С навязчивой идеей прорыва на Запад. Он также сообщил фюреру о прорыве русскими внутреннего кольца обороны Берлина и принялся навязывать ему свою точку зрения.
– Опять?! – вся сила досады прорвалась в этом вопросе фюрера. Его уже стала порядком раздражать настойчивость генерала говорить об одном и том же.
– Так точно, мой фюрер! – уверовав в то, что такими наскоками добьётся от фюрера своего, подтвердил Вейдлинг. Он никак не хотел покориться колдовской силе устного слова Гитлера.
– Вам так и хочется, чтобы я не погиб у стен рейхсканцелярии, а живым попал в руки врага! – выразил в словах злую иронию Гитлер. – Сколько нужно повторять одно и то же! Меня бесконечно поражает то положение, что ваш прорыв не обходится без фюрера!
– Моя задача, мой фюрер, – обеспечить нации сохранность её лидера. Я не стану от вас скрывать, мой фюрер, что плохо укомплектованные защитники Берлина практически разгромлены.
– И это говорит комендант Берлина! Опять вы, генерал, за свое! Ладно, генерал, валяйте!
– У нас ещё, а если быть точнее, в оборонительном районе есть 40 годных танков и штурмовых орудий.
– Я уже это слышал, ближе к теме! – перебил Гитлер.
– Прорыв мы осуществляем тремя эшелонами по обе стороны Хеерштрассе, – не обращая внимания на реплику фюрера, продолжал говорить Вейдлинг. – Почему там? Потому что мосты через Хафель южнее Шпандау ещё находятся в наших руках. В первом эшелоне справа действует две трети 9-й авиадесантной дивизии, которой подчинена группа «Эдер» (участок «Ф»). Слева, южнее Хеерштрассе, идёт 18-я танково-гренадёрская дивизия. Именно первому эшелону будет придана основная часть танков и штурмовых орудий. Боевая группа Монке в составе двух полков СС и морской сводной части составит второй эшелон прорыва. Она будет находиться в вашем непосредственном подчинении, мой фюрер. Монке возьмёт на себя охрану фюрера и всех членов правительства, находящихся в Берлине. Костяк третьего эшелона прорыва, по моему замыслу, составят танки дивизии «Мюнхеберг», боевая группа «Беренфенгер», остатки дивизии «Нордланд» и треть 9-й авиадесантной дивизии. Я прошу вас, мой фюрер, утвердить этот план прорыва и спасти себя для немцев.
– Моё решение пересмотру не подлежит! – спокойствие фюрера в этих словах сразила генерала наповал. – Вы на этот счёт не заблуждайтесь! Меня, как бы вам это ни хотелось, не выманите из бункера! И вообще, лично для меня это нецелесообразно. Несколько часов назад, Вейдлинг, я передал по радио телеграмму генерал-фельдмаршалу. Я ещё уверен, что борьба на Восточном фронте может быть успешной, мировой враг, может быть, будет разбит, но я не могу положиться ни на одного человека. Кейтель, и тот терзает меня своей нерешительностью. Сказывается прусская выправка, но нам она не поможет. Эта телеграмма послужит страховкой для моих сомнений в лояльности генералитета, в ней я изложил всё, что накипело на душе: «Я ожидаю освобождения Берлина. Что делает армия Хайнрица? Где Венк? Что с 9-й армией? Когда Венк соединится с 9-й армией?» Проявите терпение, генерал, обстановка должна измениться к лучшему.
Бургдорф, Борман и Кребс развалились в удобных креслах, накрывшись пледами и подушками. Сон для них явился лекарством от бодрствующих бед, хорошо выражавших испытанную ими горечь во время ночной попойки и горячих полемик. Остальные события прошли мимо их сознания.
Пришедший для доклада молодой офицер в нескольких шагах от них увидел за столом беседующих Гитлера и Геббельса. На скамье у стены слева пристроилась Ева. Увидев офицера, фюрер отвлёкся от разговора и поднялся:
– Вы ко мне, Больдт?
– Да, мой фюрер!
– Прошу в мой кабинет.
