– Я не знал, что она работает на англичан! – пробормотал Фегеляйн умоляющим голосом.
– Но догадывались, Герман! – Мюллер укоризненно покачал головой. – И продолжали в постели с ней разбалтывать государственные секреты. Вы, однако, как я проанализировал, себе противоречите. Причём очень часто, если не постоянно. Когда я сопоставляю ваши утверждения, что вы говорили в прошлом, с нынешними фактами, то обнаруживаю ложь, а не истину. Я имею на этот счёт очень определённое убеждение. Не отрицайте того, Герман, что и так стало очевидным! Откройтесь, будьте так любезны, поделитесь со мной, как такое предательство стало возможно? Ваши услуги врагу сложно переоценить, но он по ту сторону линии фронта, а вы – в гестапо! Мы сейчас в разном положении. Мы стоим друг у друга на пути, и оба пути верны. Вы умрёте, Герман! – хладнокровно произнёс приговор Мюллер. – Наверное, так и было вам судьбой предначертано. По моему мнению, Герман, вы знаете достаточно, чтобы представлять опасность для рейха. Как быстро вы забыли свой долг перед фюрером, одним своим появлением срывавшим восторги толпы. Вы не вынесли той чести, которую на протяжении двух лет оказывал вам фюрер. Вы предали фюрера, утаив от него факты, обладающие особой важностью. Ваша теперешняя ситуация заслуживает сожаления.
Фегеляйн был поражён в сердце меткостью этих слов, он приподнялся и опять сел. Мюллер тем временем невозмутимо продолжил:
– Изобличающих вас улик более чем достаточно. – Он резко нацелился пальцем в грудь Фегеляйна. Тот молчал, так как понимал, что оправданий его поступкам быть не могло. Он знал к чему всё шло. – Сознайтесь честно, Фегеляйн! Вы открыто говорили, что самое главное для вас – карьера и хорошая жизнь. Вы добились своего, с этим доводом трудно поспорить, но очень многим обязаны изменнику Гиммлеру. Для вас он стал путеводной звездой и гарантом вашего благополучия, и в обмен на эти знаки покровительства вы поклялись себе исполнять многие его поручения, в том числе и тайные. Но рано или поздно, как известно, тайна становится явью. Его двойная игра, что он вёл совместно с Шелленбергом, выплыла на поверхность и с нескрываемой радостью была предана огласке нашими врагами. Сближение с западными союзниками на почве антикоммунизма не состоялось. Фюрер не прощает измен лично ему, я уже не говорю о государстве. Именно изменник Гиммлер, иначе его назвать нельзя, спас вас от трибунала, когда гестапо настиг нескончаемый ливень донесений о том, что впоследствии и раскрылось. Именно вы и кавалерийский полк в Варшаве присвоили себе деньги и ценные вещи, а потом на автомобиле вывезли в Мюнхен! Подскажу вашей памяти любопытный эпизод из вашей офицерской жизни. Такое не забывается, тем более нами. В Кракове вы вступили в половую связь с полькой, которая забеременела, а её вы угрозами заставили сделать аборт. Ещё тогда, Герман, за аморальность поведения вас следовало отдать в руки моих ребят. И тот же Гиммлер, какая трогательная забота, повторно спас вас от трибунала. Теперь мне становится понятна истинная подоплёка ваших отношений с изменником рейха. И это ещё далеко не всё! Нет! Узнаёте? – Мюллер предъявил чемоданчик. До этого козырного хода тот мирно покоился под столом. Фегеляйн похолодел.
– Только не говорите, что он вам незнаком! – продолжал Мюллер. Ему нравилось, когда словесная пытка в ходе допроса подкреплялась компроматом, где обязательно была своя интрига. – А теперь потрудимся открыть его! – В глазах у Фегеляйна зарябило. В раскрытом чемоданчике он увидел украшения и валюту.
