– Покойный мужчина должен сидеть на диване. Я войду в кабинет, подойду к нему и нарисую на виске красное пятно. Затем пролью немного «крови» на ручку дивана и на пол. После чего скроюсь в спальне.
– Хоть и пьяный, но рассуждаешь как трезвый! Молодец! – Мюллер не поскупился на похвалу – А что предпримешь потом?
– После того как тела вынесут из бункера, а коридор и лестница опустеют, я выйду из спальни и окроплю красными каплями весь маршрут следования похоронной процессии от кабинета до тамбура выхода в сад.
– А что ты станешь делать, когда очутишься в комнате женщины?
– Во-первых, положу на туалетный столик маленький дамский револьвер, но до этого надену перчатки, а затем аккуратно извлеку его из трельяжа, где женщина его и хранила. Во-вторых, возле кресла, точнее, на полу, оставлю жёлтую металлическую ампулу без яда. Она будет напоминать пустой футляр от губной помады. И в-третьих, неприметным образом удалюсь из комнаты.
– Ты понял всё правильно! Сделай всё, как замыслил, и не оставляй следов. Смотри у меня! – погрозил пальцем Мюллер. – Я сам пущу тебе пулю в лоб, если обнаружу под кроватью пустую бутылку виски. Ступай и до 30 апреля будь в норме.
– Постараюсь, группенфюрер!
– Если ты не послушаешься гестапо, то оно постарается исправить твои промахи тем способом, о котором я говорил тебе.
В это время из оперативного бункера в фюрербункер вызвали профессора Хаазе. После того как Гиммлер встал на путь измены, Гитлер не доверял врачам. И скорее подозревал, чем боялся, что яд в ампулах, суть «подарок» рейхсфюрера, в нужный момент не подействует на организм, и он, если по не зависящим от него причинам не удастся ускользнуть из рук врага, живым попадёт в плен. Было и другое, что осталось секретной задумкой фюрера. Хаазе как врач был надёжной страховкой. Попади в плен, он должен был стать одним из тех, кто затуманит мозги вражескому следствию. Под страхом смерти ложь, дьявольски задуманную фюрером, он назовёт правдой, даже если русские будут угрожать смертью.
Но профессор пришёл не один. Вместе с ним прибыли профессор Шенк и санитарка Эрна. Много очевидцев, больше становится шансов, что им поверят.
– Подождите секундочку! – обходительный Гюнше оставил их дожидаться, а сам скрылся за дверью кабинета Гитлера. Прошло десять минут. Фюрер всё не появлялся. Из-за двери, что находилась за спинами гостей, неслись громкие пьяные голоса, хором распевающие боевые песни. Наконец терпение было вознаграждено. Сначала вышел Гюнше, за ним – Гитлер. Гости дружно вскинули руки, отдав фюреру нацистский салют.
– Извините, что оторвал от важной работы! – пожав руку каждому, Гитлер изобразил на лице улыбку мученика.
– Мой фюрер! – бывшие на пределе нервы Эрны сдали, и от отчаяния она принялась плакать. – Вдохните в нас победу! Ведите нас! Мы последуем за вами повсюду!
Что ей в ответ мог предложить Гитлер? Очередную порцию каждодневной лжи? Ничего, кроме неловкого молчания. Возникла щекотливая ситуация.
– Пойдёмте! – предложил Шенк, поспешив на выручку фюреру, и, вместе с Гюнше взяв за локоть рыдающую Эрну, увёл её с глаз долой.
Перестав плакать, Эрна немного пришла в себя и в другой комнате увидела компанию, беззаботно распивающую спиртные напитки. Сверху доносился адский грохот орудий, тысячами погибали люди, рушился весь уклад жизни немецкого обывателя, а здесь шла дружеская попойка.
– Выпейте с нами! – предложил фельдфебель Торнов. Он разливал друзьям спиртное.
– Да! – поддержал Хавель. – Выпейте с нами! Нам ничего не осталось, как только пить.
– Не было бы пива, не было бы национал-социализма! – шутливо произнёс Бургдорф.
– Наше положение безнадёжно! – взяв рюмку и с серьёзным видом провозгласив тост, Торнов не удержался и сорвался на истерический смех. В его смехе слышалось отчаяние, которое поддержали остальные.
Вошла Ева, что явилось для многих неожиданностью. Сопровождающая её Юнге мило улыбнулась, но всё же предпочла покинуть столь шумное сборище.
– Можно к вам? – спросила Ева. Она ничуть не обиделась на демонстративный уход секретарши.
– Большая честь для нас, фройляйн! – вскочив с места, подвыпивший Кребс запутался в словах. – Фройляйн, фрау…
– Можете звать меня «фрау Гитлер»!
– Теперь это скоро станет легальным! – тихо пояснил Гюнше на ухо Шенку.
– Жаль, мы не можем выйти наружу! – присаживаясь на широкую скамейку рядом с Бургдорфом и закуривая сигарету, сокрушалась Ева.
– Только если ищем геройской смерти! – пьяный Торнов заржал от своих слов.
– Фриц! – одёрнул его строгий Кребс. – Держите себя в руках!
– Слушаюсь! – Торнов приставил к виску кулак. – Есть держать себя в руках!
Далее раздался неконтролируемый, безудержный смех, но на такое поведение уже никто не обращал внимания. Их мысли были заняты другим.
…Оставив Еву, секретарша фюрера нечаянно увидела, как Гитлер разговаривает с профессором Хаазе, при этом доктор дал ему одну из ампул с ядом и направился с ним на маленькую площадку перед туалетами, где размещалась овчарка и её щенки. Юнге успела услышать часть диалога профессора и диктатора.
