Код Средневековья. Иероним Босх полностью

Рис. 8 а. Старший из «восточных царей», Каспар, склоняется в чинном поклоне и возлагает к ногам Марии маленькую скульптурную группу, изображающую важнейший и пророческий ветхозаветный сюжет: Авраам готов принести в жертву своего любимого сына Исаака, – предзнаменование жертвоприношения Христа на кресте. Исаак несет хворост на алтарь, уготованный ему. Отец заносит меч, но ангел останавливает его: вместо Исаака будет заклан баран. Христос же, – жертвенный агнец, – победит зло, подобно тому, как скульптура подавила нечистых жаб.

Рис. 8 б. Нагрудник второго волхва – Мельхиора – украшен ещё одной пророческой сценой из Ветхого Завета – преклонение царицы Савской перед царём Соломоном. Ниже изображено чудо: Бог спас Исаака, вместо него был заклан баран. Авраам и Сара с ангелом славят Бога за это воздаяние. Сцена перекликается и со скульптурной композицией, и с образом мессы. Босх вслед за теологами уплотняет и концентрирует смысл, он проводит сравнения и сверхнасыщает символикой этот литургический триптих.

А в это время за святым семейством наблюдают сомнительные персонажи: оборванные крестьяне, выглядывающие из-за стены хлева, кто-то лезет на крышу и карабкается по дереву. Пастухи увидели Иисуса в сочельник, но на картинах XV в. они часто появляются в качестве зрителей. Крестьяне и пастухи у Босха, кажется, не выказывают никакого почтения Иисусу, их бесцеремонное поведение контрастирует с величавым достоинством волхвов. Это важный нюанс, поскольку пастухов, как правило, отождествляли с иудеями, отвергшими Христа, тогда как «цари с Востока» – не иудеи – признали в младенце истинного Мессию (рис. 9).

Самый странный персонаж – человек, стоящий в дверях хлева позади волхвов. Едва прикрытый багряным плащом, с необычной органического вида короной на голове, золотым браслетом на запястье, с прозрачным цилиндром, прикрывающим язву на лодыжке, он смотрит на Иисуса с какой-то двусмысленной улыбкой, в то время как на лицах мужчин, стоящих позади него – нескрываемая враждебность. Кого только не видели в образе этого старца, – и Адама, и Валаама, и Сатурна, и персонификацию свинца, и еретика, обобщающий образ еврейского народа, Эрнст Гомбрих предположил, что старик никто иной, как Ирод Великий, преследовавший младенца Христа, желая убить его. Иная убедительная версия – Антихрист. За ним стоят клеветники, еретики, отступники, их физиогномика, гримасы, злоба и равнодушие напоминают образы лиц из толпы, распинаталей, отправивших на казнь Христа. В образе старика и его свиты, вероятно, может сочетаться идея об Антихристе и Ироде (проводнике зла) и об отступническом народе, погубившем Мессию, казнившем его, тем самым вставшем на путь Антихриста. Средневековое предание сообщает, что Антихрист привлечет на свою сторону иудеев, которые признают в нём обещанного пророками мессию, и вместе с другими иноверцами воинство Антихриста развернет войну и гонения на христиан.

Рис. 9.

Рождение Христа символически предсказывает и его смерть. Первое пришествие – последнее, когда, по средневековым представлениям, случится Страшный суд, финальная битва между добром и злом.

Аналогичный терновый орнамент украшает воротник и наплечник чернокожего волхва в белом одеянии, стоящего чуть левее (рис. 7). В «Искушении святого Антония» Босх изобразил стол, вокруг которого собралась демоническая компания. Одна из участниц странного действа (в нём обычно видят некий колдовской ритуал или пародийную антимессу) – женщина с белой кожей и в белых одеждах, напоминающих облачение третьего волхва. А её головной убор точно так же обвит терниями (рис. 52 а, б). Терновый венец Христа, помещённый в совершенно другой контекст, мог символизировать еретиков, пребывающих вне Церкви.