Мораль предлагает чрезмерно обобщённые и упрощённые правила человеческого общежития, поскольку брезгливо отворачивается от биологической природы человека и потому малоэффективно регулирует общественные отношения. В угоду универсальности мораль жертвует эффективностью. Поэтому не универсальные моральные правила, а гибкие стратегии взаимодействия составляют инструментарий сциентиста. По форме его правила взаимодействия с окружающим миром аналогичны моральным установкам, но внешняя схожесть не означает внутреннего тождества. Если честно взглянуть на ежедневные многочисленные примеры человеческих взаимодействий, то мы увидим, что достигаемый в них баланс является не следствием соблюдения обобщённых и упрощённых моральных установок, а следствием бесчисленных компромиссов, возникающих от столкновения индивидуальных эгоизмов, цинизмов и прагматизмов. Как окружающая среда для любого живого организма направляет изменение его индивидуальных свойств, также и для нас многочисленные общественные связи выполняют роль регулятора индивидуальных человеческих качеств. Мораль сциентиста рождается практикой ежедневных контактов с окружением, а не предопределяется неестественными причинами или явлениями. Именно поэтому он не проповедует какие-либо ценности, а применяет свою стратегию, стимулируя указанные базовые принципы у окружающих к взаимовыгодному сотрудничеству и наказывая за их примитивные формы (о чём сказано ниже).
Японцы говорят, что у каждого человека есть три лица. Первое он показывает миру. Второе – близким друзьям и семье. Третье он не показывает никому. Оно и есть его истинное лицо.
С точки зрения нейробиологии третье лицо не видно и самому человеку. Экспериментами Бенджамина Либета и других показано, что все решения принимаются стволовым участком головного мозга, который контролируется не сознанием, а основным инстинктом. Сознание с задержкой в доли секунды лишь отображает уже принятые этим участком решения. Это отображение и осмысление мы ошибочно и принимаем за свою самостоятельность. В действительности человек не обладает свободой воли или свободой принятия решений и не может руководить этим процессом, несмотря на своё надутое самомнение. Тормозящий эффект префронтальной коры не тождественен осознанному поведению. Поэтому никакие "волевые" усилия не способны отменить инстинктивные устремления. Развитость префронтальной коры определяется богатством арсенала условных рефлексов, которые выполняют роль различных рукавов в устье реки и дают нам возможность по-разному реализовать инстинктивные желания (к примеру, переключая их от сексуальных действий к танцу). Чем богаче этот арсенал, тем шире и сфера его применения: от примитивных до элитных групп. Но префронтальная кора не вправе отменить решение, принятое стволовым участком мозга. Такая прерогатива принадлежит только последнему.
По той же причине сциентист никого не осуждает за дурные привычки и скрываемые странности поведения, видя в них биологическую причину, а не результат морального разложения или волевой беспомощности. Он не исполняет для них роль социального работника или психотерапевта, поскольку это бессмысленно. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Сциентист может выполнить только вспомогательную роль, но не заменить собою медикаменты и наработку новых условных рефлексов, заменяющих сформировавшиеся дофаминовые цепи.
Рита Картер:
