Если честно, то я был тоже крайне поражён, но виду не подал. В этот момент за стенкой послышались громкие шаги, и в лабораторию ворвался полковник в своём экзоскелетном бронекостюме. Его глаза метали молнии.
– Гер профессор! Мы же, кажется, договорились! Через четыре часа начнётся давно намеченный рейд. Мои и ваши люди должны отдохнуть!
Усиленный динамиками, металлический голос громко рокотал в просторном помещении, и я заметил, как все, кроме профессора, буквально застыли, а пронумерованные отошли к стенам.
Учёный спокойно посмотрел на гиганта.
– Гер полковник, не забывайтесь. Помните, кто командует миссией? Нам не стоит обострять отношения. И не беспокойтесь, к моменту выезда научная группа будет готова.
Глаза закованного в броню военного грозно сверкнули, и он указал на меня.
– Зачем вам снова понадобился этот кусок заражённого мяса?
– Ну, во-первых, он очень редкий экземпляр мутанта. А во-вторых, как только что выяснилось, он родственник доцента Воронцова.
– Того самого Воронцова?! – удивлённо воскликнул гигант. – Но это же невозможно!
– Вот и я считал, что невозможно. Но, однако, он здесь.
– Что-то здесь не так. А вдруг кто-то с нами затеял игру.
– Ага, КГБ, ГРУ и рука Кремля, – пробурчал я, и все снова посмотрели на мою лыбящуюся физиономию.
– Полковник, не паранойте, здесь это делать некому. Их президент с остатками правительства занят строительством мини-России за Уралом. Всё, что он может, это иногда скидывать крупным анклавам лекарства с самолётов да обещать в радиотрансляциях, что когда-нибудь вернётся и наведёт порядок. Западная часть России, вплоть до Москвы, и южное направление, до Кавказа, пока явно не в приоритете из-за огромного количества заражённых на этих территориях. Кроме этого, у российских властей хватает проблем с многомиллионными ордами зомби, прущими из Китая.
– А военные? Некоторые группы вполне боеспособны. Может, они заметили вертолёты и среагировали.
– Военные не ожидают со стороны заражённой Европы вторжения. Напомню вам, что у нас дома, ситуация ещё хуже, чем здесь. К тому же местные военные либо эвакуировались в крупные анклавы, либо сидят в своих бункерах. Если бы спутники засекли передвижение колонн русской бронетехники, то координатор нам обязательно сообщил эту информацию, – уверенно заявил профессор.
– Даже если он родственник Воронцова, зачем он нам? Ничего нового он не сообщит. Я считаю, что во избежание проблем его нужно ликвидировать, – после этих слов гигант поднял похожее на автоматический АГС тупоносое оружие и направил в мою сторону.
Видимо, из-за транквилизатора это не произвело на меня должного впечатления, и я с интересом принялся рассматривать необычный экземпляр огнестрела. Диаметр раструба миллиметров тридцать, нарезов внутри ствола незаметно. В глаза бросилось хитро выглядящее приспособление, подающее заряды из ранца за спиной. Через проточки в металлическом кожухе виднелась лента жёлтых снарядов, похожих на ВОГи. Серьёзная пушка. Выстрел из этого мне точно не пережить.
Профессор заметил мой интерес и покачал головой.
– Гер полковник, возможно, вы правы.
В тот же миг раздался щелчок предохранителя.
– У вас на стене план неполный, – спокойно проговорил я, прерывая гнетущую тишину. – На третьем этаже не отмечен проход к грузовому лифту.
– Какой лифт? В здании шесть этажей, в оцифрованном до начала пандемии архитектурном реестре нет никакого упоминания о лифте! – выпалил учёный недоверчиво.
– Здание НИИ построил Советский Союз. Вы правда думаете, что в общедоступных архивах будет храниться реалистичный план засекреченного объекта с указанием точного расположения секретной лаборатории?
– Ну, тогда расскажи нам поподробнее, – сказал учёный и положил руку на оружие гиганта.
– В лифт можно зайти только на третьем этаже. Он ведёт на подземный уровень, не отмеченный на вашем плане. Именно там я в детстве кормил обезьянок. Извините, но других подробностей и остальную информацию пока не выдам. Если возьмёте с собой, я на месте всё покажу и расскажу, – нагло предложил я.
Такой ответ профессора явно не удовлетворил, и он прошёл к столу с оборудованием. Через пару секунд моё тело затрясло от мощных разрядов тока.
– А теперь расскажешь? – поинтересовался он, когда шоковая экзекуция закончилась, и я немного отдышался.
– Спасибо за бодрящую процедуру. Это прочищает мозги, но не меняет моих планов. Я считаю, что лучше кое-что придержать и периодически биться в агонии на электрическом стуле, чем выдать все подробности, получить благодарственную пулю и лежать вон там, – повернув голову, я указал подбородком на груду чёрных мешков с трупами в углу.
Меня ещё несколько раз подвергли неприятной процедуре, но желание всё рассказать так и не появилось. Я прекрасно понимал: если выдам подробности сейчас, то мои мизерные шансы выбраться живым растают, как град, выпавший летним днём.
После восьмой серии ударов током к профессору подошла ассистентка, и они долго о чём-то шептались. Единственное, что я расслышал, это слово «проводник» и упоминание какой-то базы данных.
