Меня действительно отстегнули, и я, наконец, смог ощупать вырезанные на груди буквы. – А всё-таки этот Тридцатый – редкостный козёл. Вот как мне теперь объяснить Маше появление шрамов в виде слова «I-N-F-E-C-T-I-O-N», если, конечно, выберусь?
После санитарной обработки раны онемели, и боль ушла на второй план. Пронумерованные заставили взять увесистый контейнер и провели в крохотную комнатку, где приказали одеться. Перед тем как они вышли, я успел попросить воды, но мою просьбу проигнорировали. Массивная дверь захлопнулась. Лязгнул засов.
В свете помаргивающей лампочки я вскрыл контейнер и обнаружил там странный противочумный костюм серого цвета. Под грубым материалом явственно прощупывалась металлизированная основа. На штанине тяжёлого комбинезона нашлась небольшая прореха, и я разглядел блестящую чешую, состоящую из одинаковых пластинок. Судя по вмятине от пистолетной пули, они из титана. По маркировке, внутренняя подкладка состояла из нескольких слоёв кевларового материала.
Напялив на себя слегка великоватый бронекомбинезон, я оценил удобные ботинки с металлическими мысками и краги с кольчужной основой, закрывающие руки по локоть. Подобную защиту для рук я когда-то видел на мясокомбинате. Под плотной тканью капюшона тоже прощупывалась кольчужная подкладка. Дополнял амуницию, полностью закрывающий лицо респиратор с прозрачным пластиковым щитком, прикрытым металлической сеткой.
Когда я подогнал многочисленные ремешки и зашнуровал высокие ботинки, почувствовал себя вполне комфортно. Бронированный противочумный костюм весил больше двадцати килограмм, но вес равномерно распределялся по телу и почти не ощущался.
– А вот днём будет жарковато, – заметил я вслух и услышал лязг отодвигаемого засова.
В комнату вошла ассистентка профессора с Семнадцатым. Девушка протянула мне двухлитровую баклажку с водой и упаковку галет. Начав жадно пить воду, я услышал, как она что-то прошептала пронумерованному на немецком. Семнадцатый замер, и я почувствовал его взгляд, буравящий через матовую поверхность шлема. Немного постояв, он указал на девушку, затем угрожающе похлопал по автомату и вышел, неплотно прикрыв за собой дверь.
После этого девушка откинула зеркальное забрало, и я снова увидел её веснушчатое лицо. – Ты сказал, что зна-аешь, где находится база данных твоего дя-яди – проговорила она шёпотом, и я увидел, как алчно блеснули её красивые глаза.
Выхлебав больше литра воды, я почувствовал, что мне почему-то не хочется больше юлить и врать. Было видно, что эта тема её действительно волнует.
– Марта, я могу предположить, где база до сих пор может находиться. Более того, я могу указать точные координаты места, – вполне честно пообещал я. – Если честно, мне не жалко. Но только сначала объясни, зачем вам понадобились данные двухгодичной давности?
08.06.2026.
Макс
Спустившись на пару этажей, я обнаружил заражённую на площадке с запертыми квартирами. Именно там, где, по словам сестры, она её обездвижила.
Высокая фигура женщины в залитой багровой кровью ночнушке застыла перед электрощитом со счётчиками и никак не реагировала на моё появление. Седые волосы, сбитые в колтун и забрызганные кровью, обрамляли осунувшееся лицо. В трясущейся руке плясал длинный нож, выглядевший так, словно побывавший в руках забойщика скотины.
Курок ружья щёлкнул, и стволы коснулись головы зомбячки.
Если выстрелить в подъезде – можно оглохнуть, – промелькнуло в голове. Услышав шаги сверху, я скосил взгляд на лестницу. Там показались Алёнка с Ванюшкой.
– Не стреляй! Шум привлечёт кого-нибудь попроворнее этой старой мымры, – предупредила Алёнка, прикрывая глаза мальчонке и спускаясь ниже.
– Я же сказал: сидите на крыше, пока я всё не проверю!
– Братишка, а что там высиживать? Я же говорила, когда домой моталась: кроме неё, в подъезде никого не встретила. Да и не чувствую я здесь больше никого. А на эту патроны не трать, она больше не дёрнется.
– Что-то не верится. А точно не дёрнется?
– Точно. И даже не спрашивай, как я это сделала, – попросила сестра, но тут же начала сама рассказывать: – Я очень испугалась, когда она на меня кинулась. А затем заметила кое-что и решила попробовать. Пока она торкала ножом, пытаясь достать меня на лестнице, я с перепугу соединила две необычные тёмные нити, идущих от её головы. После этого она замерла, будто выключенная.
– Опять твои нити. Как-то не верится. Почему я их не вижу?
– Не знаю. Но мы с Ванюшкой видим.
– Ладно, потом разберёмся, – проговорил я и пошёл вперёд, не спуская глаз с замершей зомбячки.
Мы осторожно спускались вниз. Датчики движения то и дело оживляли освещение на этажах. Две квартиры были распахнуты настежь, и я старался как можно быстрее проскочить мимо, уводя за собой сестру с пацанёнком. Вестибюль подъезда встретил одинокой люминесцентной лампой, судорожно моргающей в разбитом плафоне.
