Приказав сестре ждать за дверью, я выскользнул наружу и огляделся. Убедившись в отсутствии опасности, вернулся. Вместе мы пересекли пустую стоянку и детский городок, где тревожно скрипели забрызганные кровью качели.
Едва заживший укус на ноге напомнил о себе, когда мы спускались по травянистому склону косогора. Рана зачесалась, но боли не было. Обычно так бывает после снятия швов.
Сейчас укус выглядел так, словно его нанесли не позавчера, а полмесяца назад. В это сложно поверить, но белобрысый мальчонка, цепко державшийся за руку сестры, явно что-то сделал. Мне казалось, что даже прежние силы вернулись.
Пройдя вдоль велосипедной дорожки, мы вышли к дороге, ведущей из микрорайона. Алёнка резко остановилась, и в её глазах мелькнула растерянность.
– Что такое? – спросил я, мгновенно насторожившись.
– Там, – ответила сестрёнка и указала в сторону проклятого виадука, из-под которого до сих пор курился дымок.
Несмотря на расстояние в несколько сотен метров, были отчётливо видны раздавленные танком груды трупов заражённых, образующие на асфальте жуткую кровавую кляксу.
– Что там? Я не вижу никакого движения, – сказал я, на всякий случай упирая приклад ружья в плечо.
– Кажется, я понимаю, откуда берутся эти призрачные нити. Там на мосту, сейчас огромный клубок шевелится. Это жутко, но почему-то притягательно.
– Не смотри! – Схватив сестру за руку, я потянул за собой. – Неизвестно насколько это опасно.
Алёна с трудом отвела взгляд и согласно закивала.
Мы шли вдоль той самой дороги, что выныривала из-под виадука. Многие машины, замершие в пробке, были открыты. Я порывался проверить, не остались ли в одной из них ключи, но тут же одёргивал себя: из-за плотного затора мы всё равно не смогли бы выбраться на машине.
Пройдя около двух километров, наткнулись на место страшной автокатастрофы. Стало понятно, почему в природной ложбине скопилось столько машин. По непонятным причинам во встречный поток влетел тяжёлый самосвал, смявший и протаранивший несколько десятков автомобилей. Затем он перевернулся, вывалив на дорогу гору песка, из-под которой едва торчал зад легковушки.
Обойдя место аварии, мы продолжили продвигаться по совершенно пустой дороге. Минут через пятнадцать, дошли до перекрёстка и услышали мерное рычание двигателя.
– Спрячьтесь вон туда, – приказал я сестре, указывая на раскидистый куст сирени, торчащий из высокого бурьяна. – Сидите тихо, а я посмотрю, кто едет.
Как только Алёнка с Ванюшкой скрылись в кустах, из-за поворота выехал БТР-70, очень похожий на тот, что пытался помочь отбиться танку. Не доехав двадцати метров, он остановился, и в мою сторону повернулся раструб КПВТ. Послышался лязг люка десантного отделения, и оттуда ловко выбрался высокий десантник в бронежилете, голубом берете, с автоматом наперевес.
– Кто такой? – грозно спросил он, целясь в грудь.
– Старший сержант Воронцов, – ответил я и, во избежание недоразумений, убрал руку с ремня, висевшей на плече двустволки.
– Что ты здесь делаешь, Воронцов?
– Гуляю. Разве не видно?
– Один?
– Нет, в кустах сестра с племянником.
– Пусть выйдут, – приказал десантник, и ствол КПВТ нацелился на сирень.
– Алёна, выходите. Только медленно.
Когда сестра с Ванюшкой показались, десантник опустил автомат и быстро замахал рукой.
– Давайте всё в БТР! Только быстро, в километре отсюда мы видели большую толпу бешеных. Минут через десять они будут здесь.
Оказавшись внутри бронемашины, я заметил лейтенантские погоны на широких плечах здоровяка. Привычно окинув взглядом десантное отделение, увидел пустые патронные короба. Лента в лотке подачи боеприпасов отсутствовала. Зато на полу валялись стреляные гильзы и виднелись подсохшие капли крови. Как только я пристегнул ремнями сестру с Ванюшкой, БТР тронулся и неспешно покатил по пустой дороге.
– Вы откуда здесь? – тут же спросил лейтенант и, широко улыбнувшись, протянул Ванюшке шоколадку, выуженную из разгрузки.
– Жили недалеко от станции метро «Пионерская», – начал я, но тут же был прерван Алёной.
Она зачем-то отобрала у ребёнка шоколадку и гневно сверкнула глазами на десантника.
– Ему нельзя много сладкого. Ванюшка сегодня уже две штуки схомячил.
Оглядывающийся по сторонам Ванюшка захлопал глазками, всем своим видом показывая, что это неправда. Лейтенант нервно хохотнул.
– Красавица, в такое время, как сейчас, детям нужно давать сладкое, чтобы они хоть на две минуты могли отвлечься от этого дурдома, – изрёк лейтенант, а затем выудил из разгрузки ещё одну шоколадку и протянул её Алёне. – Тебе, красавица, тоже не помешает. Дай сынишке хоть половинку, пусть порадуется.
– Он не мой сын! – возмутилась Алёнка, и её испепеляющий взгляд обжёг офицера десантника, осмелившегося предположить подобное.
– Не понял, – проговорил лейтенант, резко становясь серьёзным и уставившись мне в глаза. – Сержант Воронцов, ты же сказал, что он твой племянник?
– Лейтенант, не придирайся. Тебе чего, надо было на дороге объяснять? Мальчонку нам отдала заражённая мать.
