Не ответив, я спрыгнул вниз. Приземлившись на податливые мешки, оглядел комбинезоны и заглянул под щитки армированных противогазов. На ткани виднелись пробоины и давно засохшие, бурые разводы. При этом стена кабины изрешечена пулями.
Рядом обнаружил сумку с инструментами, при помощи которых эти двое пытались взломать люк. Обернувшись, увидел подтверждение своей догадки – следы от пуль на едва приоткрытых створках лифта. Похоже, те, кто убил эту парочку, застал их в момент взлома и расстрелял через щель.
Подойдя к телам, я быстро ощупал разгрузки, ведь в моей ситуации не помешало бы обзавестись каким-то стреляющим или взрывным аргументом. Однако ничего полезного, кроме сигнальной ракетницы и кучи пластиковых упаковок каких-то ампул. Распихав целые пачки ампул по карманам, я сунул в рукав ракетницу. Затем потянулся ко второму телу и замер.
Фонарь выхватил прилепленный к разгрузке патч: «Воронцов. Б. Е.».
Да это же дядя Боря, – пронеслось в голове, и внезапное прозрение обдало сознание, словно кипятком. Предчувствуя недоброе, я отодвинул труп дяди в сторону и принялся осматривать второе тело в синем комбезе.
– «Воронцова. Г. В.» – прочитал я вслух надпись и опустился на колени.
Протянув руку, коснулся пробитой пулями защитной маски противогаза и уже хотел стереть застарелую плесень с пластика, но остановился.
– И чего ты там хочешь увидеть? – зло прошептал в пустоту.
А в это время в наушнике кто-то отчаянно пытался до меня докричаться. Пронумерованные надрывались сверху, но я ничего не слышал. Обняв тело матери, я ощутил горечь. Знал, что должен заплакать, но, как всегда, не мог.
Сорвав респиратор, жадно втянул сырой воздух, с отчётливым запахом тлена. Именно так я себе раньше представлял запах в кладбищенском склепе. Не знаю, сколько времени я так просидел, но в как-то момент меня схватили за плечо и грубо развернули.
– Эй, русак, ты чего замер?
Я увидел цифры «17» на шлеме бойца, резко вскочил и едва сдержался, чтобы не пробить двойку, по матовой поверхности забрала. Пронумерованный отпрянул, и в грудь мне упёрся ребристый пламегаситель автоматической винтовки.
В этот момент я снова начал воспринимать окружающую реальность. Увидел спускающегося в кабину тридцатого и услышал, как по крыше лифта кто-то тяжело топает.
– Бьёрн, что с ним? – спросил тридцатый после прыжка вниз.
– Не знаю, Крюгер. Кажется, у нашего русака крыша поехала. Он на меня так зыркнул, что я чуть в штаны не наложил.
Внезапно сверху донеслось эхо серии взрывов, и всё вокруг затряслось.
– Похоже, наши подарочки сработали, – зло проговорил семнадцатый, и я вспомнил про два десятка опасно выглядящих бочонков, выгруженных из пожарной машины на дорогу.
– Что внизу? Почему молчите? – снова раздалось в наушнике.
– Гер полковник, мы спустились. Внутри лифтовой кабины трупы и плесень, – ответил тридцатый и направил ствол винтовки с мощным фонарём в щель между створками лифта. – Снаружи ряды ржавых клеток и сырость. Похоже, здесь давно никого не было.
– Я спускаюсь. – После слов полковника пронумерованные засуетились, тут же схватились за створки лифта и попытались их раздвинуть. Раздался истошный треск, но узкая щель увеличилась лишь на пару сантиметров.
– Русак, чего замер? Помоги!
Окрик семнадцатого заставил меня вынырнуть из омута тяжёлых раздумий. Сделав пару шагов, я ухватился за массивные створки и потянул их в стороны. Раздался скрежет металла. Створки нехотя разошлись на метр, и я оказался перед широким проходом между рядами клеток.
После этого я повернулся, поднял мумифицированное тело в противочумнике и зашёл внутрь подземного уровня, не обращая внимания на пронумерованных, настороженно водивших стволами винтовок по сторонам.
Из-под ребристых подошв ботинок вылетали стрелянные гильзы. А я шёл дальше в свете мотающихся лучей фонарей пронумерованных. Дойдя до рядов лабораторных столов, выбрал самый крайний и одним движением смел на пол электронный микроскоп и кучу стеклянных мензурок. Затем положил на освободившееся место тело матери.
Замерев рядом, наблюдал, как осматривают с опаской подземный уровень тридцатый с семнадцатым. Бойцы быстро пробежались вдоль стен и вернулись.
Через несколько минут спустился полковник в своём жужжащем бронекостюме и ассистент профессора. Потом сам профессор и Марта. Последними из створок выбрались тактик-оператор, работавший с мониторами, и ещё один пронумерованный, с огромным коробом за плечами.
– Заваривай! – приказал полковник после того, как с трудом сдвинул назад стальные створки.
Тридцатый среагировал мгновенно. Размотав моток серебристого кабеля, он залепил им щель. Затем вспыхнул резак. Пламя прошлось по кабелю, тот заискрил и быстро превратился в полосу раскалённого металла.
И в этот момент я понял, что все оставшиеся наверху пронумерованные – смертники.
