Императорский поезд поражает убранством, которое не ожидаешь увидеть в железнодорожных вагонах. Наборные мраморные полы, ковры ручной выделки, лакированные дубовые панели на стенах, мебель и портьеры из темно-зеленого бархата, бронзовые светильники и потолочные люстры, отбрасывающие мягкие пятна света и придающие старинным интерьерам ареол классического величия. Подобной концентрированной роскоши я не видел не только в нашей высотке, но и в Большом Зале приемов Кремлевского Дворца, где состоялся памятный бал в мою честь.
Состав катится из Москвы в Царское Село уже девять часов, а впереди – еще полдня неспешного путешествия. Нас сопровождают два бронепоезда: один – впереди, другой – сзади. Николаевская железная дорога сегодня закрыта, а вдоль нашего маршрута барражируют вертолеты.
Император всея Руси пожелал, чтобы молодые наследники Великих Родов погрузились в прошлое и приобщились к истории, а не мчали в Санкт-Петербург за рулем спортивных машин по скоростной автотрассе. На всем пути следования поезда даже рунет не работает, и мы коротаем время в гостиной, которая занимает большую часть третьего вагона.
За дубовыми столами расположились небожители Российской Империи – чистокровные наследники и наследницы Великих Родов, в числе которых благодаря капризу или расчету правящей династии оказался я. Парни играют в карты, а Наталья Романова, Елена Воронцова и Юлия Нарышкина обсуждают нас, наряды и всякую чепуху, сидя за соседним столом и поглощая коктейли с замысловатыми названиями.
Официанты подают нам преимущественно водку. Цесаревич, братья Юсуповы и Олег Апраксин уже изрядно пьяны. Не пьем лишь мы с Андреем Трубецким. У меня стойкое ощущение, что я попал в третий сезон популярного мосфильмовского сериала «Шапка Мономаха», не посмотрев первые два.
Цесаревич предупредил меня, что в их узком кругу принято общаться без чинов, званий и титулов, это моветон еще с раннего детства. Мы играем в покер уже несколько часов и общаемся на классическом литературном языке, используя слова, фразы и обороты, которые в Приюте звучали нечасто. Трехэтажный русский мат под категорическим запретом.
– Малый блайнд! – зло объявляет Апраксин и бросает на стол фиолетовую фишку.
Он выпил больше всех и проигрывает тоже больше всех. А я выигрываю. Смотрю в карты, затем кошусь на горку лежащих передо мной разноцветных жетонов, удваиваю и доброжелательно улыбаюсь. Апраксин пытается сдержать довольный возглас, но не особо в этом преуспевает – какая-никакая карта у него есть.
– Вы все – засранцы! Только и способны карты сбрасывать! А меня учил играть в покер отец! – говорит он, растягивая гласные: у парня слегка заплетается язык. – И больше всего я любил выигрывать у его многочисленных бастардов!
На лице Олега возникает кривая злобная усмешка, а глубоко посаженные поросячьи глазки довольно щурятся. Апраксин выбрал меня жертвой словесных уколов то ли потому, что я обчистил его почти до нитки, то ли из-за природного неприятия бездарей.
Я держу себя в руках и не реагирую на детские выпады Апраксина. Все они крутятся вокруг моего сомнительного происхождения и отсутствия Дара. Впрочем, впрямую Олег меня не оскорбляет: то ли не желает разжигать конфликт до драки, то ли опасается реакции Цесаревича. Остальные участники игры стараются не замечать его издевок и всячески сглаживают ситуацию.
– Видимо, сегодня ты расплачиваешься за давние выигрыши! – отвечает Радослав Юсупов, указывая взглядом на жалкую горку фишек перед Олегом.
– Куда мне до вас, Юсуповых! – громогласно парирует Апраксин, воздевая руки к потолку. – Говорят, ваш прадед выиграл в карты Архангельское!
– Если не остановишься, скоро проиграешь Родовую Высотку Оранжевых, – язвит Цесаревич и, пристально глядя в глаза Апраксину, бросает на стол шесть фиолетовых фишек, утраивая большой блайнд. Он играет спокойно и расчетливо, не блефуя и тщательно рассчитывая риск. Алексей постоянно обменивается откровенными взглядами с Нарышкиной и, судя по всему, с нетерпением дожидается окончания партии, чтобы уединиться с ней в своем купе.
– Пас, – равнодушно произносит Андрей Трубецкой и сбрасывает карты.
Ему скучно, как и мне. Истинный поклонник преферанса считает покер игрой для плебеев и снисходит до нее, лишь потакая желаниям приятелей. Высота аккуратных столбиков из фишек перед ним практически не меняется в течение всего вечера.
Братья Юсуповы играют вдвоем на одной руке. Разумная предосторожность, учитывая возможность манипулировать ставками. Они переглядываются, выпивают по рюмке водки и также сбрасывают карты.
– Еще водки! – кричит Апраксин, и у нашего стола материализуется официант с небольшим серебряным подносом.
Олег берет рюмку и опрокидывает ее в рот. Кривит лицо, шумно выдыхает и встает с кресла. Двигает все свои фишки на середину стола, опирается на его край и нависает над ним, свирепо глядя мне в глаза. Сегодняшним вечером его враг – я.