– У меня вся спина болит после ночи на узкой кушетке! – сообщает мне Андрей, отвлекшись от созерцания зелени за окном. – Ты, как радушный хозяин, мог бы уступить мне свою кровать!
– Договорились, на обратном пути ночуем в твоем купе: я – на кровати, а ты – снова на кушетке! – парирую я.
– Я надеюсь, что вы с Апраксиным помиритесь и надобность в совместных ночевках отпадет! – с усмешкой отвечает Андрей. – Проснувшись, я бы предпочел увидеть личико симпатичной проводницы, а не твою заспанную рожу!
– Вот она – ограниченность истинного аристократа: наследниц даже не рассматриваешь, а в скудных эротических фантазиях – проводница, да и та – в единственном экземпляре! – я ухмыляюсь. – Презренный аристо, ты пал в моих глазах!
– Да я бы всех наших наследниц в гарем собрал! – мечтательно произносит Трубецкой, картинно закатив глаза к потолку. – А если повесить на их лебяжьи шейки амулеты безмолвия – вообще бы из общей постели не вылазил!
– Да ты прожженный циник! – фыркаю я.
– Кто бы говорил! – парирует Андрей. – Ткни наугад в ленту светских новостей Телеграфа – и увидишь отчет о твоих амурных похождениях! Пишут, что ты даже Темную охмурил!
В синих насмешливых глазах Трубецкого разгорается искренний интерес, и я хочу отключить самоконтроль. Хочу стать самим собой, веселым и простодушным Симпой, и честно признаться, что охмурили как раз меня, но в памяти всплывает предостережение сестры Андрея, и я давлю порыв искренности в зародыше.
– Сплошные домыслы и клевета! – с улыбкой заявляю я и поднимаю правую ладонь. – Оцени трудовые мозоли!
– Вы ведете себя недостойно истинного аристократа, Александр! – гневно восклицает Андрей, его лицо вытягивается, а глаза вспыхивают от возмущения.
Едва я успеваю обомлеть от его реакции, как выражение лица Трубецкого меняется, и на нем появляется заговорщицкая улыбка.
– За две недели я тебя уделаю! – гордо произносит он и показывает обе ладони.
Затем улыбка сползает с красивого лица, и оно сразу теряет привлекательность.
– В постель к девочкам мне путь заказан, – продолжает Андрей и начинает загибать пальцы. – Романова – наследница Престола, яйца к ней не подкатишь, Нарышкина – пассия и нареченная самого Цесаревича, а Воронцова…
Андрей замолкает на полуслове и отворачивается к окну.
– Не хочешь делить ее с Юсуповыми? – осторожно предполагаю я.
– С ними, и еще десятком парней, – с горечью добавляет он, а затем поворачивается ко мне и наклоняется ближе. – Как раз перед поездкой сюда отец сообщил о моей помолвке!
– Колись – кто твоя будущая невеста? – спрашиваю я, изображая искренний интерес, хотя на самом деле мне наплевать.
– Ты же умеешь хранить тайны? – с притворным сомнением спрашивает Андрей.
– Честное благородное слово тебя устроит или требуется клятва на крови? – с иронией уточняю я.
– Я тебя знаю всего пару дней, бастард, – оправдывается Трубецкой, и снова слово «бастард» в его устах звучит совершенно необидно. – Ладно, все равно скоро в Телеграфе напишут…
Он выдерживает театральную паузу и пристально смотрит на меня, прищурив глаза и сжав губы.
– Ее имя – Елена Воронцова! – сообщает Андрей и сразу сникает, как будто из него выпустили воздух. – Наши папаши уже обо всем договорились, а я даже видеть эту шалаву не хочу! Убил бы того парня, который расстроил помолвку Цесаревича с этой шлюхой!
Трубецкой с остервенением бьет кулаком в обитую черной кожей дверь лимузина, и я благодарю Разделенного, что все еще не узнан. Синие глаза пылают от гнева, и я хочу спрятать собственное лицо за карнавальной маской.
– Воронцова в курсе?! – спрашиваю я.
– Конечно! – восклицает он. – Потому и трахается с Юсуповыми демонстративно – мне назло! Она и до тебя доберется, даже не сомневайся!
На меня снисходит прозрение! Я сажусь рядом с Андреем и крепко сжимаю его плечо.
– Так ты поэтому спал в моем купе – боялся, что после Юсуповых она придет ко мне?!
– Должен же остаться хотя бы один парень в Российской Империи, с которым она не переспала?! – произносит Андрей, повернувшись ко мне.
Только теперь я замечаю в его глазах боль. Забери меня Тьма, неужели парень все еще любит эту стерву?! Перед мысленным взором возникает образ Мины, и только в этот момент я осознаю, что мы с Андреем похожи. Портрет манипулятора, актера и расчетливого циника, нарисованный его сестрой, легко применим и ко мне.
– Я догадался, ты хочешь пригласить меня на свадьбу дружком?! – спрашиваю я и озорно подмигиваю.
– А это мысль! – говорит Андрей и заливисто смеется, разом выплескивая терзающие его гнев и печаль. – Ты будешь единственным среди гостей, кто не переспал с моей будущей женой!
– На твоем месте я бы не был в этом уверен – до свадьбы еще много времени!
– Гребаный бастард!
– Гребаный аристо!
Мы скрепляем наш мальчишеский договор крепким рукопожатием, и я осознаю, что обрел первого настоящего друга. Первого среди чистокровных аристо. При случае я обязательно спрошу Андрея о том, что случилось между ним и Воронцовой в прошлом.