Лев Леопольдович лично ведет нас в гостевое крыло, останавливается перед дверьми апартаментов и выдает электронные ключи, вид которых диссонирует со старо-имперским дизайном помещений.
Всех кроме Юсуповых и Романовых расселили в стандартных гостевых номерах. Братьям, как обычно, достался сдвоенный, а наследникам короны – царские люксы, расположенные в конце коридора.
Я едва успеваю принять предложенный душ, как слышу негромкий стук в дверь. Оборачиваю бедра полотенцем, открываю и вижу перед глазами улыбающуюся физиономию Андрея.
– Ты меня преследуешь, аристо? – спрашиваю я, подражая интонациям питерских гопников – для полноты образа не хватает лишь смачного плевка на дорогой ковер.
– Нет смысла, потому что у тебя есть два чудовищных недостатка: отсутствие груди третьего размера и присутствие уда! – язвит Трубецкой и заваливается в комнату.
Он подходит к окну и начинает декламировать Александра Блока.
– Бегут неверные дневные тени.
– Высок и внятен колокольный зов.
– Озарены церковные ступени,
– Их камень жив и ждет твоих шагов…
Андрей поворачивается ко мне, и я вижу на его породистом лице грустную улыбку.
– Нам осталось всего две недели свободы, – задумчиво произносит он, приглаживая мокрые волосы.
– До конца лета? – уточняю я со всей беззаботностью, на которую только способен.
– До Инициации! – отвечает он, и я отчетливо слышу в его голосе нотки отчаяния. – Ты не боишься?
– Нет, какой в этом смысл? – я пожимаю плечами. – А должен бояться?
– Мы оба должны переживать: чем выше по радуге – тем ближе к Тьме…
Андрей внимательно смотрит в мои глаза, будто хочет прочитать в них ответ на свой невысказанный вопрос: знает ли вновь испеченный аристо, а в недалеком прошлом – бастард, о риске оказаться Темным.
– Тебе не нравится черный цвет? – с иронией спрашиваю я, оставляя ему пространство для маневра.
Трубецкой молчит, продолжая меня гипнотизировать. В широко распахнутых синих глазах отражается напряженная работа мысли: парень размышляет о том, можно мне доверять или нет.
– Инициация, затем два года учебы, свадьба…
Он решил не развивать тему риска оказаться Темным, не ступать на тонкий лед, прогулка по которому может закончиться каторгой. Что ж, первую проверку я не прошел. Точнее, прошел не на все сто. Полное преодоление недоверия еще впереди.
– Я же уже пообещал тебе, чтобы буду дружком?! – я подхватываю новое направление беседы.
– Свадьба ждет нас обоих, бастард! – Андрей ухмыляется.
– Твоя фраза звучит несколько двусмысленно, аристо! – я смеюсь, пожалуй, чересчур наигранно.
– Я на твое сердце не претендую! – отвечает Трубецкой и подмигивает. – Даже не мечтай!
– Может, ты и имя моей невесты назовешь?
– А ты не ознакомился с новыми обязанностями, когда в Род вступал? – спрашивает Андрей, удивленно подняв брови.
– Ты об обязательной женитьбе до полного совершеннолетия? – я отвечаю вопросом на вопрос, чтобы не упоминать о том, что контракт еще не подписан. – Я не наследник Великого Рода Фиолетовых, и сия участь мне не грозит!
– Пока не наследник! – Андрей направляет на меня указательный палец. – Я даже не сомневаюсь, что разговариваю с будущим Великим Князем Шуваловым!
А я не сомневаюсь, что ты обхаживаешь меня только по этой причине, думаю я и с удивлением отмечаю, что очевидная мысль пробуждает во мне обиду. Обычную детскую обиду, которая вызывает неконтролируемое желание язвить собеседника почем зря.
– Не уверен, что этого хочу! – искренне признаюсь я.
Признаюсь вместо того, чтобы задать вертящийся на языке вопрос: «Ты, как и Цесаревич, льнешь ко мне лишь потому, что видишь перед собой будущего наследника Фиолетовых? Или дружба и доверие для тебя что-то значат?».
– Давай лучше вернемся к упомянутой тобой свадьбе! – предлагаю я, отогнав детскую обиду. – Кто моя будущая избранница? Я ее знаю?
Андрей мрачнеет. Его улыбка гаснет, на высоком лбу вздувается вертикальная жила, а носогубные складки углубляются, придавая красивому лицу хищное выражение.
– Наследственность располагает к союзам между тремя Великими Родами: Голубыми, Синими и Фиолетовыми – мы близки по спектру Силы, – задумчиво произносит Андрей.
Наследственность, значит. В моем мозгу вихрем проносится мысль о наших отношениях с Трубецкой, которые возникли лишь благодаря действиям Великого Князя Шувалова. Заранее спланированным действиям. Если это так, то возможная помолвка с Романовой, которую он инспирировал, противоречит прежним планам старика.
– Ставлю червонец, что тебя женят на Романовой, несмотря на генетику! – уверенно продолжает Андрей. – Не скажу, что тебе завидую, но я бы не отказался!
– Ты хочешь править Империей?!
– Я хочу обладать зеленоглазой красавицей с третьим размером! – возмущенно отвечает Трубецкой.
– А я бы от желтоглазой не отказался!
– Надежды юношей питают! – с чувством произносит Андрей. – Одевайся и пойдем на завтрак – устроим пиршество если не для плоти, то хотя бы для глаз!