По словам нескольких бойцов Шестого отряда SEAL, борьба с ЦРУ была одним из немногих случаев, когда неправомерные действия части на поле боя были под угрозой разоблачения. Один отставной старшина вспомнил о своих неудачных попытках контролировать подразделение, заявив, что командование страдало от «невысказанных клятв верности», как среди офицеров, так и среди операторов, омерты, которую культивировал Марсинко с момента основания части. Первым побуждением, когда обнаруживался проступок, была не ответственность и дисциплина, а желание «защитить командование, а затем и людей». К тому времени у Шестого отряда был установленный кодекс поведения, заложенный в его основу.
Отсутствие ответственности объяснялось не только командованием SEAL. Сообщества специальных операций и разведки рационализировали эти эксцессы и, в некоторых случаях, подписывались под ними своим официальным молчанием. Несколько человек сказали мне, что начальник отделения ЦРУ в Кабуле на момент заявления Сметерса знал о действиях того же Шестого отряда в Ираке в начале войны и потворствовал им. Теперь, когда он имел дело с президентом Карзаем, как сказали мне эти «морские котики», он счел поведение операторов вызывающим беспокойство.
«Важно, чтобы вы рассматривали это в контексте», - сказал отставной «морской котик» и бывший офицер ЦРУ, участвовавший в рейдахШестого отряда. «Я не собираюсь говорить тебе, что этого не было. Да, мы и они совершили военные преступления. Это случается на войне. Война - это выброс адреналина. После трех или четырех командировок вам нужно больше, чтобы получить эту стимуляцию. Мы не стреляли в женщин или детей. Мы убивали плохих парней. А потом мы добавили психологическую войну».
Война, в которой сражались эти специальные операторы, была реальностью. Они были далеко от дома, практически без присмотра и наделены полномочиями принимать решения о жизни и смерти в любой момент. Они часто видели в своем противнике то, что считали худшим проявлением человечества, и неоднократно испытывали физические и психологические травмы. Триста операторов SEAL из Шестого отряда были одними из немногих американцев, познавших секрет: насилие создает свою собственную параллельную вселенную.
Примерно в это же время Объединенное командование специальных операций приняло нового командующего: вице-адмирала Уильяма Макрейвена. Эта должность представляла собой нечто вроде смены ролей для Макрейвена. С тех пор как двадцать пять лет назад Марсинко уволил его из Шестого отряда SEAL, Макрейвен незаметно поднялся по служебной лестнице в Пентагоне, имея в послужном списке самое элитное подразделение ВМС, но не принимал участия в скандалах, которые ознаменовали конец карьеры Марсинко. Он был первым «морским котиком», возглавившим ОКСО, и в своей новой роли командующего он снова был начальником Шестого отряда SEAL.
Прошло немного времени до того, как Макрейвен начал получать доклады, указывающие на Шестой отряд SEAL. Всего через шесть месяцев после его приема руководства ОКСО серия жалоб от афганского правительства на ночные рейды сил спецопераций и гибель мирных жителей побудила Макрейвена отозвать Шестой отряд из ночных рейдов по всей стране, нацеленных на талибов. В феврале 2009 года он распорядился приостановить большинство операций SEAL и ОКСО на двухнедельный период. Макрейвен обнародовал новый свод руководящих принципов в отношении рейдов, направленных на решение проблем, поднятых афганцами. Хотя остановка операций не ограничивалась SEAL, его бывшая часть выступила против этого нового набора оперативных правил.
Во-первых, от «морских котиков» теперь требовалось объявлять «требование выхода» перед входом на территорию усадьбы. Намерение состояло в том, чтобы позволить женщинам и детям убраться подальше от опасности до того, как операторы совершат свое нападение. Операторы были недовольны новым ограничением, утверждая, что из-за «требования выхода» теряют тактическое преимущество внезапности. Другая директива Макрейвена требовала более тщательного анализа после операции, чтобы задокументировать и обосновать гибель комбатантов.12728 Ранее командование требовало только фотографии каждого убитого боевика в фас и в профиль. Новое правило требовало полного фотографического учета того, кто был убит, изображений всего тела, где они находились, когда упали, какое оружие они держали, с какой точки зрения оператор стрелял, и других данных.
