– Красный берет – это как знамя с Лениным, осквернить которое – кощунство. В этом головном уборе нельзя есть, брать его грязными руками, ходить в уборную, вести себя неподобающим образом… – Тоом поправил ремень на правофланговом, продолжил: – Каждый «громовец» должен быть образцом воинской чести и отваги для своих сослуживцев. Это большая ответственность, ведь берет могут легко и снять с тебя. Пошел пьяным шататься по Балашихе? Все, дисциплинарная комиссия, возвращай берет. Второго шанса его получить не будет!
У нас в отряде ЧП. Лейтенант из дзержинцев и старшина из третьего взвода пошли вечером в ресторан «Волна» в Балашихе. Нагрузились там как следует, сцепились с местными. Разумеется, накостыляли им, правда без членовредительства. После чего попались в руки военного патруля. Убегать не стали, чем облегчили свою участь. Лейтенанта Козлов наказал сам, а старшина Крапивин попал в цепкие руки Иво и замполита.
Причем это уже второе ЧП подряд в дивизии. Первое случилось неделю назад, когда я был в Праге. Обошлось без «громовцев», но залет был громкий. Все это в лицах мне рассказал Иво, включая диалоги и отдельные реплики.
Роту из первого полка «прогоняли» через «камеру обкуривания» с хлорпикрином. И один «дедушка» по фамилии Радулов вдруг решил, что ему жизненно необходимо увезти домой пару литров этого самого хлорпикрина. Сказано – сделано! Стащил банку с химвеществом, понес ее прятать в расположение. Поперся по-наглому мимо ротной канцелярии, где сидел капитан Симанчук. Что подумал командир роты, когда мимо него прошел боец с банкой прозрачной жидкости? Правильно. Солдаты где-то раздобыли самогон. Который пригодится самим товарищам командирам.
Симанчук бросился за «залетчиком», успел увидеть, как тот засовывает хлорпикрин в электрический шкаф рядом со входом в казарму. Капитан догоняется бойца, отталкивает в сторону, в полсекунды оценивает ситуацию и, блаженно улыбаясь, достает из электрошкафа банку. Дальше поворачивается к «дедушке», изрекает: «Старший сержант Радулов, ты совсем охренел – средь бела дня самогон в роту проносить?!!»
С этими словами он открывает крышку и суёт туда нос! Хоть хлорпикрин и разбавленный, но все-таки – это боевое отравляющее вещество.
Естественно, банка падает на пол и разбивается! Капитан начинает сбрасывать с себя китель, галстук и рубашку. При этом он со слезящимися глазами, кашлем ломится в сторону умывальника, натыкаясь по пути на всё, что можно!
Из казармы начинают выбегать дневальные, каптерщики… Облако хлорпикрина стекает вниз по лестнице, отравляя собой все помещения. Тут бы и пригодились противогазы, пользоваться которыми учат при «обкуривании». Но их в казарме не было.
Случай дошел до замов Щелокова – дивизия-то формально подчинялась МВД. А министр и рад насолить Комитету. Прилетело всем – Козлову, замполиту… Особенно последнему. За недостаточную работу с личным составом. Вот теперь политуправление и свирепствует. Раньше залет с дракой спустили бы на тормозах. Тем более спецназ чести не посрамил, залетным балашихинским гопникам накостылял. Но не тот политический момент! Первое и второе отделения готовятся к поездке в США. Принято решение показать товар лицом – не только меня отправить, но и устроить показательные выступления советского спецназа в самом сердце Мордора – Нью-Йорке. Поразить передовую капиталистическую общественность мощью советских бойцов. Чтобы кое-кто в Белом доме задумался: если у Союза такие «городской» антитеррор, то какие тогда военные спецназовцы? Нет, военную элиту просветить не получится – они и так в курсе. Благо только что были угнаны сверхсекретные «Кобры», а тайная база помножена на ноль. Но вот широкую американскую общественность – вполне.
И в этот самый ответственный момент в образцовой дивизии новое ЧП. Невиновных покарать, непричастных наградить. Все как обычно.
– В колонну по двое построиться! – Иво закончил «порку», посмотрел на меня.
Я обещал принять участие в марш-броске. Форму терять нельзя, впереди важные экзамены. Встал сбоку от колонны, скомандовал:
– Бегом марш!
Сначала мы всем отрядом бежали вдоль забора части, потом через открытые ворота вырвались на оперативный простор Подмосковья. Миновали вброд мелкую речку Чернявку, по команде заняли круговую оборону в местном болотце. Потом громовцы по очереди выполнили упражнение по переноске раненых. Автомат, бронежилет, бэка – двенадцать-пятнадцать килограммов. Еще дюжина килограммов на условно раненном товарище.
– Со «скорпионами» будет легче, – прохрипел рядом бегущий Тоом. – Завтра обещали доставить. «Грому» в Комитете теперь – зеленая дорогая. Уважают!
– План переучивания на новый автомат мне сегодня на стол. – Я вытер рукавом пот с лица, прибавил скорости. Сипящие громовцы тоже добавили.
– Уже готов, после марш-броска принесу.
Золото, а не заместитель!
Колонна растянулась вдоль шоссе Энтузиастов, водители редких машин с удивлением смотрели, как спецназовцы отжимают АК вверх на вытянутых руках. Вроде и простое упражнение, а выматывает по самое не могу.
