Я почувствовал даже некоторое неудобство. Нет, не стыд, что забрал жизнь Орлова. Он мертв, ему все равно. А за то, что подглядываю за прошлым Орлова. С этими дурацкими колготками, с этой эмоциональной Инной.
В конверте была вложена фотография дочки Коли. Миловидная, лет семи девочка с большими белыми бантами на голове.
М-да… И что же делать? Инна явно не отстанет, пришлет еще письма, потом приедет в Москву. Надо ее как-то стопануть.
Я вытащил из сейфа бланк Комитета. Напечатал на машинке стандартное письмо, мол, ваш адресат – даже без фамилии – находится в длительной секретной командировке, цель разглашению не подлежит, тра-та-та, три рубля, подпись секретаря управления. Печатей благодаря Иво у меня было завались, поэтому тут тоже все прошло гладко. Облизал конверт, запечатал. Одна проблема решена.
Поднял трубку, набрал жене. Послушал длинные гудки. Наконец, на том конце ответили. Услышав родной голос, я произнес:
– Первый-первый, я второй, как слышите, приём?!
– Орлов!!
– Подполковник Орлов!
– Коля, какая ты сволочь! Я места себе не нахожу. Мечусь тут одна по квартире. Если бы папа не сообщил… – кто-то почти заплакал в трубку.
– Янчик, ну ты же знаешь. Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна.
Последнюю фразу я пропел.
– Нее-ет, не знаю! Что за песня?
Я чертыхнулся про себя. Похоже, «Следствие ведут знатоки» еще на сняли. А значит, и песню не записали.
– Да вот, слышал от коллег стихи.
Мне на память пришел только первый куплет. Его я и пересказал по телефону, офигевая. Про незримый бой и так назначено судьбой. Вроде успокоил. Переключи жену на другую волну – истерика отменяется.
– Красивые стихи, – Яна опомнилась. – Ты почему мне не звонил?!
– А как? В Нью-Йорке нет советского консульства – радиосвязь только из Вашингтона.
Я вспомнил, что Алидин говорил про какое-то советское представительство при ООН. Надо изучить тему.
– В теории я бы мог тебе послать телеграмму, но пришлось бы оформлять пропуск на Главпочтамт.
– Папа бы оформил! Ладно, давай дуй домой, я уже ужин начала делать. Торжественный!
– Лечу на крыльях любви.
В кабинет зашел улыбающийся Иво в камуфляже, со шлемом под мышкой. Явно красуется перед сотрудниками Большого дома. Он бы еще помповое ружье взял.
Так… Взлет к жене пока откладывается.
– Товарищ подполковник! – Тоом шутливо вытянулся по стойке смирно.
Я встал, мы обнялись.
– Для тебя я как был Николай, так и останусь. Молодцы, отлично в Саратове сработали.
Иво положил шлем на стол, сел. Я заглянул в сейф и там… ничего не было.
– Я пустой!
– Да я бы и не стал пить. Мне еще на доклад к Алидину.
– Он к Андропову ушел. Докладывай мне.
– Это штатовские медали? – капитан кивнул на коробку с наградой. – Можно?
Я кивнул.
Заместитель достал медальку, начал ее рассматривать.
– Какой тут хищный орел… Прям по твоей фамилии.
Иво принялся мне рассказывать детали операции, как убалтывал пьяных зэков, как в водку им насыпали клофелина, и они сомлели. Один из рецидивистов, так и вовсе в больничке дуба дал – не откачали.
– Вот этого я не знал.
– Сам не знал, – пожал плечами Иво, – Калиновская потом сказала, мол, что же вы дураки в алкоголе давали? Клофелин в сочетании с ним дает сильное падение давления и почти сразу инсульт. А в чем давать? Сок они не пьют, лимонад тоже.
– А где она сама была во время операции?
Тоом начал долго и нудно мне рассказывать про то, какие препоны ему чинили ментовские начальники, как он был вынужден делать отдельный оперштаб, подчинять себе «скорые». Этим и занималась Калиновская.
– Елена Станиславовна готовилась лично к реанимационным мероприятиям. Ей не до клофелина было.
– Надо к Щелокову ехать, – я вздохнул. – Такое раздолбайство дальше плохо может кончиться.
Список, куда мне надо было срочно ехать, сильно увеличился. Комитетская поликлиника – прикрыть задницу. ГРУ. Провести разведку насчет Полякова – поди меня там не забыли еще. Теперь к Щелокову в МВД…
Мы еще немного поболтали с Тоомом, я рассказал про Штаты, про Гувера. Но о предложении создать спецназ при Совбезе – молчок. Не известно, как там оно еще повернется. Чем выше взлетаешь – тем больнее падать.
Иво пообещал пробежаться по соседним управлениям, в первую очередь в ВГУ. «Разведать». На этом и распрощались.
Домой меня подвез водитель Алидина. Генерал подумал о своем зяте – мне даже помогли занести вещи в дом. Там я прямо в холле столкнулся с Кожедубом. Ваня был в штатском, похоже, слегка подшофе.
Взял у меня один из чемоданов, спросил:
– Из командировки?
– Из нее, – покивал я.
– А у нас воду горячую отключили.
– Я и под холодной помоюсь.
В детдоме и не с таким приходилось мириться. Однажды лопнули трубы в зиму и горячей воды не было целый месяц. Пиелонефрит, почки лечил в больничке, всего обкололи, обратно вернулся минус пять кило. Качало на воздухе. Ничего, справился. А тут просто плановое отключение воды. Смешно. Наш народ всю историю жил в экстремальных условиях. То одна мировая бойня, то другая. Закончилось все похоже совсем плохо – просто так шлюзы в метро не закрывают.
