Яна засуетилась вокруг, накрывая на стол.
– Колье очень дорогое? Это же бриллианты? Очень большие! Как провез такую дорогую вещь?
На меня посыпался ворох вопросов. Я окинул взглядом жену. Прибавила в весе – ну это понятно, беременность. Неудачно осветлила кончики волос. С ее полувосточной внешностью из брюнеток выходить не рекомендуется. Чревато. Схватил Яну за талию. Точнее, за то место, где она была раньше. Прижался к плоду.
– Шевелится?
– Так точно, товарищ подполковник, пацан будет.
– Почему так решила?
– Бабки во дворе сказали. По форме живота.
Яна уселась мне на колени.
Что же мне не хватает в жене, что я набросился сначала на Калиновскую, а потом на Синтию? С последней вообще получилось все через пень-колоду.
– У тебя проблемы на службе? – жена нащупала правильную линию в разговоре.
– Да. Награду дали американскую. За одно… короче, потом расскажу. Ну и когда давали, я там с Гувером общался, с Никсоном. Все несанкционированно…
– Тем самым Гувером? Антикоммунистом?
– Так точно. И одна сука настучала.
– Что же делать?
– Снимать трусы и бегать…
Побегать с утра пришлось ого-ого. С самого раннего утра поехал в Балашиху на базу. Пробежал утренний кросс с «Громом», потом на построении поздравил первое отделение и половину второго с удачной поездкой в Штаты, вручил Пушкину медаль перед строем. Теперь уже пан или пропал. Или Алидин с Андроповым вывезут нас, или нет. Потом поблагодарил вторую часть отряда за штурмовку в Саратове. По уму главный красавчик тут Иво. Это же надо додуматься дать клофелин синим! В будущем это станет обычным делом, но сейчас? Ведь кто-то надоумил же…
Зажал Калиновскую перед врачебным кабинетом. Лена выглядела строгой, прямо учительница старших классов. Блузка, длинная юбка. Только белый халат выбивался из образа.
– Капитан, вы сегодня невыразимо очаровательны! – соврал я, глядя в глаза Калиновской.
– Поздравляю с подполковником… – Лена мне мило улыбнулась, приглашающе махнула рукой. – Заходи, располагайся.
– Ни в чем себе не отказывай… – закончил я, подмигивая. Врач покраснела. Поди вспомнила, как у нас с ней было.
– Лен, дело на миллион. Ты про клофелин слышала?
– И даже ругалась с Тоомом! Нельзя так рисковать. А если бы доза не подействовала? Или как-то по-другому эти зэки отреагировали? Индивидуальную переносимость никто не отменял!
– Вот поэтому я к тебе и пришел. Нужна четкая инструкция. Какие препараты можно давать, в какой дозировке и форме.
– Форме?
– Наверняка можно в вентиляцию закачать какой-нибудь седирующий препарат в газообразной форме.
Я вспомнил про фентонил, который спецназ распылил при теракте на Дубровке. Получилось все удачно, террористы не сумели взорвать огромный фугас в центре зала, отрубились и были ликвидированы. Впрочем, дальше все пошло наперекосяк. Антидотов у врачей «скорой» не было, как выводить заложников из фентониловой комы они тоже не знали. Задохнулось много людей.
Калиновская задумалась.
– Пожалуй, я бы могла пообщаться со знакомыми врачами и химиками.
– Тогда жду ответа, как соловей лета! – я изобразил воздушный поцелуй и побежал дальше. Меня ждало ГРУ с Поляковым. Благо и отличный повод был. Из ГРУ нам спустили идею нового «пластикового» автомата для спецназа. И мне надо было кровь из носа от нее отбояриться.
На самом деле 22-й ТКБ не был новым автоматом. Коробов сделал его еще в 1962 году, приемку он не прошел, и о нем благополучно забыли. Но генерал Зорин был фанатом 22-го, имел несколько штук в тире в Солнечногорске. Причем созданные и по пистолетной схеме и булл-апы. Я с ними в свое время поигрался, пострелял. Для обычного спецназа он не подходил от слова совсем – непрактичный, с плохой кучностью и надежностью. Последнее было наиболее критично. Кувыркнулся с автоматом за спиной по камням – пластик «поехал» и все.
Нам он тоже не подходил – меня бесил сильно смещенный назад центр тяжести и магазин под мышкой. Попробуй быстро поменяй… Нет, «скорпионам» пока замены видно не было, разве что с появлением АКСу со складным прикладом можно будет перевооружить «Гром». Но лишний раз светиться со своими идеями я не хотел, и так обо мне везде ходят такие слухи, что хоть стой, хоть падай. Того и гляди, попаду под тотальную служебную проверку. Это не персональное дело – вывернут наизнанку.
