– Видел в приемной у Ивашутина. Говорят, большой специалист по Штатам.
– Так и есть, – покивал Гурьев. – Несколько лет проработал под прикрытием в должности начальника секретариата представительства СССР при Военно-штабном комитете ООН в Нью-Йорке.
– Значит, он нам и нужен? Введет меня в курс дела… Кто сейчас на его месте в Нью-Йорке?
– Пахомов… – мой новый куратор задумался. – Поляков уехал резидентом в Бирму. Но бывает в Москве по служебным делам. Да, можно Диму попросить проконсультировать. Займусь.
– Тогда по рукам?
Мы поручкались, и я, довольный как слон, отправился в комитетскую поликлинику. Там уже кого надо предупредили – участковый терапевт быстро обнаружила у меня ОРВИ, выписала больничный до конца недели. Свобода.
…нас встретит радостно у входа. И это будет жена.
Пока в верхах решалась моя судьба, Яна решила, что не хрен мужу сидеть без дела – пора заняться детскими вещами. Кроватка, коляска и далее по списку. Все мои унылые попытки донести до супруги, что покупать до родов – плохая примета – были отметены. Как суровый пережиток прошлого. Мы же в приметы не верим, правда? Мало того, Яна рекрутировала в свою поддержку тещу, которая пнула мужа, и у нас оказался заветный пропуск в 200-ю секцию ГУМа. Эльдорадо высшей партноменклатуры.
– Как ты будешь выбирать цвет одежды ребенку? – мне казалось, я задал убийственный вопрос.
– Распашонки и прочее купим после родов, – послушно согласилась Яна, – но коляску надо сейчас. В ГУМ завезли финские.
Пока ждали с тещей жену у подъезда дома, разговорились. Екатерина Александровна уже знала про колье, критиковала меня за дорогой подарок.
– Зачем молодой девушке такие драгоценности?! Куда она их наденет? – вопрошала теща. – А если и наденет, то знаешь, какую зависть это вызовет?
– Такую же, как эти сережки? – я достал последнюю мою покупку в Картье. – Это вам.
– Ты с ума сошел?!
Екатерина Александровна испуганно оглянулась. У подъезда было пусто. Теща зашла за служебную «Волгу», начала рассматривать подарок.
– Они тоже очень дорогие! Николай, откуда у тебя деньги на такие покупки?
Вот первый внятный вопрос.
– Я отлично знаю, сколько дают суточные на командировки.
Теща подозрительно на меня посмотрела. Вот кому в ВГУ надо работать. Оно и понятно – жена комитетчика.
– Я вам открою страшную тайну. Только обещайте ее хранить.
Екатерина Александровна побледнела.
– Ничего я хранить не буду! Коля, во что ты ввязался?
– Все очень просто, – пожал плечами я. – К медали Доблести шла денежная премия. Я решил ее потратить на подарки родственникам.
– Премию нужно было сдать государству! Ой, дура-ак! – теща схватилась за голову. – Если узнают…
– Давайте сделаем так, чтобы не узнали. И давайте поможем Яне.
Собственно, ради всего этого я и завел разговор.
– В каком смысле поможем?
– Мне предстоит длительная командировка в Штаты. А Яне рожать скоро.
– Виктор знает? – быстро спросила теща.
– Конечно, генерал в курсе. Вот прямо сейчас все решается. Ехать мне или не ехать.
– Я, конечно, помогу всем, чем смогу, но как же вы будете жить на две страны?
Ответ на этот вопрос я дать не успел – из подъезда вышла Яна. Теща быстро спрятала сережки в карман.
– Что-то мутит меня. Может, отложим поездку?
– Ну уж нет! – помотала головой теща. – Заведующей двухсотой секции позвонили – она ждет нас. В другой раз может и не получиться.
Пока ехали к ГУМу, разразилась гроза. Начали сверкать молнии, ударил гром. Постовой возле магазина попытался не дать мне припарковаться – пришлось светить корочкой.
Вход в 200-ю секцию был прямо со стороны Красной площади, и там располагался отдельный пост милиции. Нас нашли в списках и в тот самый момент, когда хлынул дождь, пустили внутрь.
Внутри нас встретило огромное зеркало в рамке и пухленькая продавщица по имени Люда. А также экзотика, от которой я чуть не прослезился – магазинные тележки. Бери и накладывай.
Женщины тут же принялись знакомиться, щебетать – их путь лежал в детский отдел. А я пошел сначала посмотреть технику, потом одежду. Все было ожидаемо. Копеечные цены, огромный выбор. Костюмы от Диора и Канали, телевизоры «Сименс» и «Грундиг»… И все за рубли. Некоторое время я присматривался к проигрывателю «Филлипс», но винил скоро уйдет, его вытеснят музыкальные центры с аудиокассетами. Ходить в полностью пустом, набитом брендовыми вещами советском магазине было непривычно. Даже в «Березке», куда мы с Яной заглядывали прошлый раз, была какая-никакая движуха. Внешторговцы, дипломаты…
Я добрел до стойки с иностранной прессой. И тут-то челюсть у меня и упала. На обложках «Нью-Йоркера» и «Вэрайити»… был я. Да, та самая фотка, когда я выхожу, отряхиваясь, из океана. Журналы стояли в окружении американских и европейских газет. Я схватил несколько номеров «Вашингтон Пост», «Таймса», но к счастью, меня тут не было.
Послышалось приближающееся щебетание дам. Теща толкала перед собой тележку, которая уже была забита всякими детскими вещами до половины. Я быстро повернул «Нью-Йоркер» и «Вэрайити» обратной стороной, сделал вид, что листаю справочник путешественника.
