– Я смогу тебя защитить, котенок, – трагичный пафос кота заставил немного улыбнуться его бесталанную хозяйку. Главное – не вспоминать, что рядом десять криокапсул со «спящими» людьми, за стеной – их преследователь, а у них нет ни еды, ни воды. Ах, да, и самый пустяк – они в открытом космосе. Так себе перспективы.
– Спасибо, мой мохноза…мохнатый друг. Как будем атаковать его, если дверь откроется?
За такими пустыми разговорами и воображаемым геройством прошло примерно полчаса. Точнее определить было трудно. Сейчас все отчетливее становилось слышно странную возню за трижды проклятой дверью, сделавшей двух друзей не то пленниками, не то чудом выжившими. Даже молчаливые соседи меньше пугали Марту и действовали ей на нервы, чем этот неясный шум. Думать о том, сколько им с Сократом осталось вот так трепаться, тем более совершенно не хотелось.
Нельзя сказать, что тонкая полоска света возникла слишком неожиданно, и все же ей удалось одним своим появлением разрезать и уже полюбившуюся Марте тьму, и само время на те самые «до» и «после». Один удар сердца «до». Тишина. Удар «после». Не остановилось. Уже хорошо. Интересно, это будет больно? Не хотелось бы. Лучше бы как у соседей: просто уснуть. И зачем он их будил?
Дверь открывалась с огромным трудом, что несколько удивило обоих друзей. Бежать? Возможность для этого, наверное, появилась, вот только куда бежать-то? Непонятные манипуляции чудного робота, с очевидным усилием избавляющегося от единственной преграды, вогнали Марту в ступор. Она просто отошла в сторону, чтобы не мешать, и бездумно наблюдала, как дроны по приказу Бонифатия один за другим останавливались в дверном проеме. Первый пошел. Почти всмятку. Второй. Третий. Просвет становился все шире. Еще немного, и у робота либо закончатся дроны, либо… Ну, терпение у него точно не закончится, в этом сомнений не было. А, нет, дроны тоже, кажется, бесконечны.
– Пассажир № 26, настоятельно рекомендую покинуть помещение данной криокамеры. Нахождение в криокамере № 6 пассажиров, не достигших совершеннолетнего возраста, запрещено.
Пассажира № 26 осенило. Недолго думая, она схватила пассажира № 27 и вплотную приблизилась к выходу.
– Котенок, ты в своем уме? Не делай этого! – неисправный коммутатор добавлял визгливых ноток и без того нервному коту.
– Так надо, друг. Жди.
Сначала Марта буквально вышвырнула за дверь своего питомца, а затем сама попыталась пробраться через щель в коридор. Это было не так-то и легко, даже боком. Сколько она себе говорила, что надо меньше бабушкиными блинчиками баловаться?! И ведь правда. Теперь она это поняла как никогда остро. Дверь дернулась и на сантиметр-другой закрылась. Неприятно хрустнули ребра, как показалось испуганной девочке. Нет, не ребра. Дрон. Впору выдохнуть. И вот так, на выдохе, что называется, как можно быстрее пытаться протиснуться вперед.
Испуганный возглас кота не добавлял уверенности, но девчонке некогда было думать об этом. Секунды приобретали все большую ценность, поэтому не хотелось каждую из них нелепо тратить на бесполезные, в общем-то, вещи. Сначала выбраться, а потом уже начинать бояться. Глупая привычка, но именно так всегда и получалось: сначала она совершала поступок, иногда даже обдуманный, и только после того, как все заканчивалось, от страха начинали слегка дрожать руки.
В коридор Марта практически вывалилась. Хорошо, что дроны справились со своей задачей, пусть и весьма нетривиальным способом, иначе Сократ остался бы без хозяйки. Синяки – сущий пустяк по сравнению с тем, что могло произойти. В памяти девочки всплыл хруст раздавленного дрона, из-за чего она слегка поморщилась. Тем временем, Бонифатий прекратил попусту расходовать своих верных помощников и направился в сторону пассажиров 26 и 27. Кот попытался преградить ему дорогу, хоть и понимал, что это бесполезно.
– Сократ, успокойся! Он не причинит нам вреда. По крайней мере, не сейчас.
– Ты же сама сказала… – Растерянный питомец поворачивал голову то в сторону хозяйки, то в сторону робота.
– Ну ошиблась, с кем не бывает?
– Тогда я запутался…
Тяжело вздохнув, Марта принялась объяснять: «Понимаешь, он изначально нас не пускал в криокамеру. В отличие от Волкова, так и желавшего туда заманить. Может быть, это какая-то чудовищно хитрая игра в кошки-мышки, но робот-смотритель устаревшей модели на нее не способен. Туповат для этого. Прости, Бонифатий».
Выражение кошачьей морды так и говорило об активном мыслительном процессе, но еще больше о его безуспешности.
– Кажется, я не потомок первой кошки-космонавта, а робот-смотритель устаревшей модели – тоже туповат. Я все равно ничего не понимаю.
– Ай, ладно. Короче, я все еще точно не знаю, что происходит, но пока угробить нас хочет не Бонифатий.
– Вот с этого и надо было начинать, котенок, – вечно недовольная морда ныне обзавелась еще и обиженным выражением.