Особой разговорчивостью робот не отличался, поэтому молча просканировал Марту на наличие возможных переломов и, не обнаружив их, остался стоять рядом, пока нерадивые пассажиры обсуждали трансцендентальные вопросы жизни и смерти. Что ему до этих людских забав, если его не приглашают принять участие?
– Бонифатий, а, Бонифатий? Не хочешь ли ты мне рассказать о том, что здесь происходит, мой железный друг? – девочка усиленно делала вид, что она спокойна и вовсе не злится из-за всего произошедшего.
Робот-смотритель не стал распыляться на красноречивые и продолжительные рассказы, ответив сухим: «На данный момент полной информации нет». Вдох-выдох. У Сократа это получилось сделать еще эффектнее, чем у Марты. Ох уж эти устаревшие модели…
– Бонифатий, дружок, а какая информация есть в твоем распоряжении? Я имею ввиду о состоянии корабля, членов экипажа и пассажиров, – как можно мягче спросила Марта.
– Управление кораблем производится извне, большая часть роботов также находится под контролем сторонней системы либо выведена из строя. Пассажиры № 26 и № 27 выведены из состояния криосна. Актуальная информация о членах экипажа и пассажирах отсутствует. Доступ к последним, имеющимся в базе, данным о состоянии членов экипажа и пассажиров запрещен ввиду недостижения пассажиром № 26 совершеннолетия.
Не то, чтобы девочка услышала что-то слишком уж выбивающееся за рамки здравого смысла, но откровения об управлении извне застали врасплох. Кто? Зачем? Кто-то из затерянных в космосе беглецов? Это, наверное, объяснило бы многое. Особенно, такое отношение к людям: лишние рты никому не нужны. Из-за того, что сейчас почти все путешествия проходили в состоянии сна, провианта на корабле почти не наблюдалось. Точнее, его хватало на пару месяцев, не более. Этого было достаточно, поскольку в состоянии бодрствования пассажиры находились около недели, восстанавливаясь после криокапсул. Остальное – на случай непредвиденных ситуаций. Как сейчас. Так это что же, получается, все ради кучи консервов? При мысли о еде у Марты заурчало в животе. М-да, недостаток конструкции…
– Тоже есть хочешь? – участливо спросил Сократ, всем своим видом показывая, что пора бы подумать и о его животике.
– Так-то и пить, не только есть. Бонифатий…
Смотритель, при отсутствии работы переходящий в энергосберегающий режим, вновь посмотрел на пассажира № 26 своими ясными горящими глазами и монотонно пробубнил: «Перемещение по кораблю не рекомендуется ввиду отсутствия актуальной информации о происходящем в других отсеках. Подобные действия могут привести к опасным для жизни пассажиров последствиям».
– Бонифатий… Если мы не будем есть и пить, то точно умрем.
Вместо того, чтобы провести путешественников к складу, робот принялся читать лекцию о том, сколько человек может прожить без еды и воды. Это настолько надоело друзьям, что они решили самостоятельно отправиться в нужный отсек. С одной стороны, смотритель прав и в этом не было сомнений – путешествие предстоит опасное, – с другой… Дожидаться, когда они еще больше ослабнут от голода, бессмысленно. Тогда у них тем более шансы на удачу понизятся.
На некоторое время проблема голодной смерти отступила – на стеллаже Сократ обнаружил коробку с продпайком, которую тотчас же спёр и притащил к своей хозяйке. Стало легче и даже как-то бодрости поприбавилось!
Воспряв духом, Марта озадачила Бонифатия поиском еды… но на этом всё тотчас же и завершилось – у робота нашлись более важные задачи. Нет, он не отказался, но…
После тьмы криокамеры холодный свет длинного коридора сводил с ума своей нестерпимой яркостью, из-за чего у Марты разболелись глаза и приходилось постоянно жмуриться. Это не особо помогало, но ей так было спокойнее. Именно спокойнее. А Сократ… Сократ боялся. Даже его излюбленная бравада не скрывала волнение. Вообще, такое поведение кота жутко раздражало его хозяйку. Вопреки ожиданиям, все обошлось без приключений: до кухни они дошли достаточно быстро, никто их больше не пугал, сумасшедших роботов не повстречали. Чем не повод для радости? И надо было этой мохнатой животине постоянно озираться по сторонам и все портить? В конце концов девочка не выдержала:
– Сократ, прекрати! Ей богу, не доводи до греха!
– Котенок, ты не понимаешь. Мы – дичь. Это охота! Поверь моему чутью! С нами играют!
– Ты думаешь, я настолько дура, чтобы не понимать, в каком мы положении? Изменить я что могу? А тут еще ты со своей паранойей…
Бонифатий с некоторых пор предпочитал не вмешиваться со своими советами и объяснениями в общение этих двоих. А будь он человеком, вообще сбежал бы куда подальше. Например, в коридор. Вроде бы защищают друг друга, но постоянно то спорят о чем-то, то действуют слаженно, как единый механизм. В базовых настройках робота об этом ничего не было сказано. Таких пассажиров у него еще не было, и что с ними делать он не до конца понимал.