Жизнь Марты практически свелась к тому, что она только ела и спала, а вскоре и завтраки с обедами стала все чаще пропускать. Девочка настолько потеряла счет времени, что даже примерно не понимала, сколько прошло с их пробуждения. Неделя? Месяц? Год? Или больше? На двоих запасов им должно было хватить до конца жизни, если не дольше. Какая ирония! И все же время. Сколько? Попытки посчитать самостоятельно не увенчались успехом, более того, привели к еще одному неприятному открытию: пленница поймала себя на мысли, что уже не уверена в своей памяти. Был ли капитан Волков на самом деле или она сама себе его придумала, чтобы не скучать? А вот это «на самом деле» – это вообще что и о чем? Может, и она такая же голограмма с запрограммированным сознанием? Что из того, что она помнит, было на самом деле и с кем было? Марта все больше терялась в вопросах, на которые не могла и не хотела знать ответа.
Однажды голос Марты застал врасплох не столько робота, сколько кота.
– Бонифатий, как люди сходят с ума?
Робот принялся рассказывать девочке сухие факты, совмещая их с кратким изложением научных статей по психиатрии, но все это казалось напрочь лишенным жизни, смысла и человечности. Абсолютно неприменимо к реальной жизни. Или применимо исключительно узкими специалистами, к которым девочка не относилась.
Боявшийся привлечь к себе внимание хозяйки кот переминался с лапы на лапу, что-то тихо бормоча себе под нос. Наконец он громко, так чтобы перекричать шипение из динамиков, ответил: «Сначала ты перестанешь доверять сама себе. А потом и другим».
– Себе я уже не доверяю, Сократ… – Марта попыталась улыбнуться. Вышло не очень убедительно, но кот был рад и такому. Лучше, чем молчание. – Сколько прошло с момента пробуждения?
Бонифатий не стал добавлять излишнего драматизма с его эффектными паузами и расстановками, а просто коротко уведомил, что с открытия криокапсул пассажиров № 26 и № 27 прошло восемь дней, три часа и двадцать девять минут.
Только спустя неделю Марта наконец-то поняла, как выглядит настоящее озарение. Ее питомец постоянно говорил с роботом-смотрителем не из-за чрезмерной любви к его «душевным» качествам. Все проще: этот робот по-настоящему стал их связью с реальностью, тем, кто стоял на страже их здоровья. Воистину, «смотритель»!
«Алгоритм 6.
Корабль пристыкован к шлюзу номер 8.
Начата процедура осмотра и инвентаризации.
Выслана команда роботов-носильщиков для транспортировки груза на станцию».
– Бонифатий, что вообще происходит? – Марта повернулась к роботу, который, казалось, весь был погружён в раздумья.
На самом деле, его мозг был занят тем, что непрерывно анализировал поток полученной информации. После того, как системы корабля внезапно перестали отслеживать перемещение Марты и Сократа по кораблю, отпала и необходимость оказания им немедленной помощи.
– Пристыковываемся к центральной станции. Готовимся к разгрузке корабля.
– В смысле?
– Груз, которые перевозиться на нашем корабле, будет перемещён на какие-то склады.
– А мы?
– Никакой информации по этому вопросу не имеется.
О подозрительных действиях дронов Бонифатий сообщил заранее. Сухо, буднично и безразлично, как и положено машине, но внятно объяснить, что же там такого подозрительного, не получилось; Марта видела на камерах просто жужжащую мелочь за несколько отсеков от них. Но особого выбора у нее не было, поэтому пришлось поверить на слово – необычное так необычное, не ей спорить с роботом-смотрителем. Тем более, что с некоторых пор он стал для них с Сократом практически членом семьи: всепонимающим, насколько таковым мог быть робот, заботливым и настоящим.
Миновав один отсек, дроны принялись открывать двери во второй. И… Девочка ощутила дежавю. Как в тот раз, когда капитан Волков привел их с Сократом в криокамеру. Все то же самое: будто дверь сама не понимает, чего она хочет – то приоткрывается, то закрывается. А ведь это было результатом вмешательства Бонифатия в работу системы управления космическим кораблем. Получается, все подтвердилось: корабль кто-то захватил и управляет им извне. Это одновременно и пугало, и вселяло надежду. Первое – потому что пленники корабля буквально были в полной власти захватчика: им могли перекрыть кислород, лишить пищи, да что угодно! Хоть в открытый космос выбросить. Второе – потому что этот таинственный «кто-то» существовал! Он был настоящим, а не плодом ее воображения. Хороший, плохой – неважно; просто существующий, остальное – вторично. Какое же это, ни с чем не сравнимое, облегчение!