Работники, толкаясь, выбежали из цеха. Меткий удар тяжелого хвоста разметал уже набранный текст. Дальше Рональд просто громил станки и оборудование. Он не собирается искать, где тут подготовленный к печати пасквиль.
– Милорд, умоляю, только не этот печатный станок! – взмолился редактор, раскидывая в стороны руки и закрывая собой замысловатое оборудование, похожее не то на швейную машину, не то на небольшой паровоз. – Он бешеных денег стоит. Новая модель, работает на паровой тяге. Умоляю, не надо! Вы уже разбили текст со статьей. Я готов принести извинения в следующем номере. Я готов давать бесплатную рекламу кофейни метты Корр. Я напечатаю опровержение. Все что угодно! Только не новый станок! Обещаю, больше подобного не повторится, – редактор судорожно хватал ртом воздух, молитвенно сложил руки на груди и затравленно смотрел на Бриана. – Вы меня разорите, милорд! В газете вся моя жизнь. Будьте милосердны!
Рональд шумно выдохнул и немного успокоился.
– Я терпел ваши идиотские статейки о моих похождениях, я молчал, когда вы перемывали мне кости, не возражал, когда иронизировали надо моими ночными полетами. Но всему есть предел. Я покупаю вашу газету. Желаете продать добровольно, или мне отнять ее в судебном порядке и бесплатно? Обещаю, я добьюсь взыскание такого штрафа, который пустит вас по миру, дорогой Фериз.
– Ваша светлость, я понятия не имел, что там написала эта дура Памела, пока не вышел номер. Вы же знаете, какая она острая на язык. Но читателям это нравится. Я немедленно уволю ее, клянусь!
– Притесняете женщин, милорд? – в разгромленный цех энергичной походкой вошла Памела Вилерт. Она села на край рабочего стола, закинула ногу на ногу, обнажая ее до колена и демонстрируя ажурные шелковые чулки. – А ведь когда-то мы были друзьями, – с улыбкой напомнила она Бриану, игриво покачивая ножкой.
– Ты переступила грань дозволенного, – мрачно посмотрел на нее Рональд.
– Я борюсь за равноправие, – парировала Памела, гордо вскинув голову. – И никто, даже сам Император не сможет мне это запретить!
– Я прочитал твою статью, – Рональд поправил юбку Памелы, закрывая ее ногу. – Веди себя пристойно. А то выглядит, будто ты пытаешься соблазнить своего шефа. Домогательство тоже преследуется по закону.
Памела фыркнула, соскользнула со стола и встала перед Брианом, с вызовом глядя ему в глаза.
– Ты мстишь мне за то, что я бросила тебя.
– Это было давно, и я не вспоминаю о тебе – хочешь верь, хочешь нет. Но ты позволила написать грязные измышлений об Ариане Корр. Ты оскорбила девушку, предположив, что она моя любовница и содержанка.
– Имею право высказывать свои мысли, – продолжала дерзко смотреть в лицо Бриана Памела. – И ты мне это не запретишь. Ты мстительный и злобный монстр. Ты пользуешься тем, что мужчина, и позволяешь себе…
– Памела, ты глупее, чем я мог предположить, – цыкнул на нее редактор. – Угомонись!
– Вам не заткнуть мне рот! Превосходству мужчин приходит конец, и я всеми силами приближаю его.
– Дура, – безнадежно вздохнул редактор. – Ты уволена.
– Думаете, это остановит меня? – саркастически усмехнулась Памела, глядя на шефа.
– Думаю, нет. Но тебя не примут на работу ни в одну газету. Тебя даже мыть полы не возьмут, – мрачно пообещал ей Рональд. – Ты доигралась, милочка.
– Я тебе не милочка! – взорвалась Памела. – За меня встанут тысячи женщин Столицы, они пойдут на баррикады, на смерть.
– Ради тебя? Ты серьезно? – выгнул бровь Рональд, насмешливо глядя на Памелу.
– Ради идеи. Ради нашего равноправия и свержения мужчин.
– Все намного запущеннее, чем я думал, – печально кивнул Бриан. – По тебе психушка плачет.
– Застенки меня не пугают!
– Слушай и запоминай, – Рональд приблизил лицо к лицу Памелы. – Мои юристы заставят тебя заплатить за клевету. Это раз. Второе – если попытаешься продолжить делать гадости Ариане – пожалеешь. Это я тебе обещаю.
– Поднимешь руку на женщину? – сощурила глаза Памела. – Прикажешь своим прислужникам убить меня? Вижу, все еще не можешь забыть меня. Ты все еще сходишь от меня с ума и ревнуешь, – она провела ладонью по груди Рональда, смахнула несуществующую пылинку с лацкана его камзола.
– У тебя завышенная самооценка, – сокрушенно вздохнул Рональд, брезглива убирая ее руку со своей груди. – Ты не борец за права женщин, ты – обычная скандалистка и злопамятная мегера.
– Оскорбляешь меня? – хищно сощурилась Памела и тут же презрительно фыркнула: – Ведешь себя как неотесанный грубиян. Все мужчины одинаковы – козлы и кобели. Других не бывает. Вас только могила исправит. Так значит, я – скандальная мегера? Но я так не считаю. Да и ты тоже. Не так ли? – эротично облизнула алые губы Памела.
– Говорю, что есть, – Рональд оскалился в недоброй улыбке. – Так вот, если не угомонишься, я упеку тебя в монастырь. В соседнюю келью с моей матушкой. Сможете вспоминать былые дни и интриги, которые плели.