Ночное происшествие внезапно показалось… смущающим? Да, пожалуй, так. И мне совершенно не хотелось пока встречаться с Лайзо и говорить с ним. Поблагодарить его за лекарство определенно стоило, но ведь можно же сделать это позже. В конце концов, у меня сейчас есть дела поважнее. Например… например… Например, посетить «Локон Акваны» и привести свою прическу в порядок. За два месяца волосы отросли просто до неприличия и совершенно потеряли форму.
…на мгновение горло перехватило от болезненного укола-воспоминания: прохладные пальцы касаются висков, щелканье ножниц, запах розы и фиалки, изредка скупые просьбы наклонить голову или повернуться –
А глупые страхи и опустошающая горечь – зло.
Этому Эллис научил меня уже очень, очень давно.
– Магда! Подготовь моё пальто и зонтик.
К тому же давненько я не каталась на омнибусе. А ведь когда-то мне это очень нравилось! Да и любопытно взглянуть, насколько далеко шагнул прогресс за то время, пока я наслаждалась всеми преимуществами обладания автомобилем. Говорят, лошадей сейчас почти нигде не используют, старомодные омнибусы заменили на новенькие, с газолиновыми двигателями – всего-то за полгода.
Решено – еду на стрижку.
В «Локоне Акваны» мне не просто обрадовались – встретили едва ли не со слезами счастья на глазах. Мистер Паттерсон добрых полтора часа рассыпался в любезностях. Выяснилось, что после того случая с безумным парикмахером-убийцей салон едва не разорился. Ещё бы, такой удар по репутации! Многие мастера ушли работать в другие, более респектабельные заведения. Кое-кто и вовсе открыл своё дело. Пришлось самому мистеру Паттерсону вспоминать прошлое, надевать рабочий фартук и брать в руки ножницы, как в старые времена.
Впрочем, как бы то ни было, качество обслуживания в «Локоне» не изменилось. Я осталась довольна и стрижкой, и понятливостью нового мастера, чьего имени, увы, не запомнила. Мистер Паттерсон выпросил-таки у меня обещание порекомендовать как-нибудь в кофейне его салон. После этого, несмотря на долгие убеждения нанять кэб, я покинула «Локон» и отправилась в кофейню так же, как и приехала. Право же, слишком навязчивая забота вызывает лишь отторжение.
К слову сказать, газолиновые омнибусы мне ничуть не понравились. Слишком много шума, гари, а едут не так уж быстро. И неужели за ними будущее?
Лайзо ещё вечером доложил, что Эллис получил мою записку. Однако я сомневалась, что детектив найдет время на визит. Судя по оговоркам гипси, в Управлении сейчас все на головах ходили – с проверкой приехал высокий чин из Особой службы Его величества. Визит был тайный – и, разумеется, о нём знал последний писец в канцелярии. И когда кого-то из детективов или инспекторов просили заглянуть в кабинет к начальнику Управления «на чашку чая» – все понимали, что это означает. Последним вызвали Эллиса.
Тем не менее, в кофейню он пришёл, хоть и очень поздно.
– Хотел бы сказать вам «доброй ночи», Виржиния, но день был такой, что ни о чём «добром» теперь не думается, – угрюмо поприветствовал меня детектив, появляясь на кухне. – Я ненавижу идиотов, Виржиния. Просто ненавижу… Это что, пирог? То, что нужно, давайте сюда. М-м-м…
– Эллис! – с притворной грозностью нахмурилась я.
Он удивлённо округлил глаза, голубые, как у невинного младенца:
– Что? И чаю, пожалуйста. Покрепче. Виржиния, а вы знаете, что самый крепкий чай – это чай с бренди? – добавил детектив с набитым ртом, косясь на ряд разноцветных бутылок на полке.
– Там только ликёры, мистер Норманн, – с непроницаемым лицом ответил за меня Георг. – Вы ведь, кажется, не любили сладкое?
– Вам кажется, – с жаром ответил Эллис – настолько искренне, что я не выдержала и улыбнулась:
– Георг, сделайте, пожалуйста, глинтвейн. И мне тоже, – и я обернулась к Эллису. – Такой вариант вас устроит?
– Вполне, – в тон мне ответил детектив.
– Тогда, может, пройдём в зал?
– С удовольствием. А ту штуку с вишней можно взять?
– Конечно. И эта штука называется «пирожное».
Эллис рассмеялся, но смех этот был нервным и усталым.
– Да-да, Виржиния, я знаю. Всё же я не такой идиот, каким пытались меня выставить сегодня эти предатели. – Детектив дождался, пока мы сядем за столик, грустно сковырнул сладкую ягоду с пирожного и только потом продолжил: – У меня украли дело. Чудовищная наглость. Но вы ведь уже знаете. Верно?
Я вздохнула. В тусклом свете газовой лампы лицо Эллиса казалось мертвенно бледным. Всего за один день скулы у детектива заострились, под глазами залегли тени, а на губах появились трещинки. Пиджак мешковато обвис на плечах, воротник рубашки измялся.
Но измотанный до предела, Эллис выглядел особенно опасным.
– Знаю только то, что написано в газетах. Якобы некий инспектор проявил смекалку и задержал преступника.
