– И к чему же такие сложности? Нельзя было поехать в кэбе, как в прошлый раз? – резонно поинтересовалась я. Мне повезло больше – на ухабах меня кидало на спинку скамьи, и, внимательно следя за дорогой, можно было с горем пополам сохранять равновесие. – И где вы, скажите на милость, отыскали такого сумасшедшего возницу?
Лайзо опустил глаза.
– Вы на Бесника не сердитесь. Он, конечно, дурак дураком, но характер у него добрый, не подлый… Брат это мой, второй по старшинству у нас после Тома, – пояснил Лайзо, когда я поощрительно выгнула бровь.
– У него странные отметины на лице, – нахмурилась я, вспоминая смуглого возницу. – И на вас он не слишком-то похож.
– Так отцы-то у нас разные. У меня и у Тома – Джеймс, а у Бесника с Яном – Айрам. Ещё сестры были, близняшечки, тоже Айрама, но в одну зиму простыли и померли. Мне тогда лет пять было, но я их помню – красавицы, черноглазые, в мать пошли. Я тоже болел, но выкарабкался вот, – криво улыбнулся он.
Я хотела сказать «соболезную», но вовремя сообразила, что это прозвучало бы как сожаление о том, что выжил сам Лайзо, а не о смерти его сестёр, и вместо этого переспросила:
– Так что с отметинами на лице у вашего брата? Они очень необычные… Как будто решётка.
– Так решетка и есть, – помрачнел Лайзо и неохотно продолжил: – Бесник лет шесть назад по дури спутался с «небесной пылью», с чжанскими курильнями. А там если не платишь, то разговор короткий – за шкирку хвать да на каленое железо мордой. А потом, если живой останешься, отрабатывать или воровать посылают. Мы своего дурака вытащили, конечно, да только пока суд да дело…
– Ну, неважно, что было, то прошло, – решительно перебил Эллис своего воспитанника, и я внезапно поняла, что эта тема не просто неприятна для Лайзо – болезненна.
И почему он тогда отвечал мне?
Так или иначе, извиняться теперь уже было бы глупо. Лучше попытаться перевести разговор в шутку.
– Действительно, Эллис прав, – согласилась я, всем своим видом показывая, что ничегошеньки не поняла из рассказа Лайзо. – Но если возница – ваш брат, то тогда понятно, почему мы
– А то! – Лайзо оживился и повеселел. Глаза у него заблестели. – Матушка вон по молодости такие скачки на лошадях устраивала – куда там всяким жокеям! А отец, бывало, на крышах у поездов разъезжал, чтоб билета не покупать. Вот один раз…
Что там случилось с многоуважаемым мистером Маноле-старшим, дослушать не получилось – кто-то снаружи тоненько взвыл, заржала лошадь, фургон словно на стену налетел, меня дёрнуло со скамьи, как крюком…
…и бросило на колени к Эллису.
Воздух от удара выбило из легких, я сипло раскашлялась, Эллис взвыл тихонько – кажется, он сам умудрился стукнуться головой о стенку. Один Лайзо чудом удержался на месте и никак не покалечился, а потому теперь смог обругать возницу за нас троих, колотя в «окошко» кулаком для внушительности.
Причём – видимо, с оглядкой на присутствие леди – в исключительно пристойных выражениях. Ничего, крепче уже намертво приклеевшегося к Беснику «дурень», я так и не услышала.
– Виржиния, вы живы? – осипшим голосом спросил Эллис. Так и не сумев справиться с кашлем, я просто кивнула. Мне впервые было жаль, что корсеты давно вышли из моды. – Ох, ну и приложило же вас… У меня даже колени онемели от удара.
Лайзо, пригрозив напоследок вознице обращением к высшим инстанциям и всеми карами небесными («Вот я матери расскажу, она тебе устроит – гром с молниями писком покажется, а чума – праздником!»), обернулся ко мне и помог подняться на ноги и сесть обратно на скамью…
Или, точнее сказать, просто поднял меня и усадил на место, бережно, как фарфоровую куклу.
– Простите, леди. – Он неловко расправил мои замявшиеся юбки и тут же отдёрнул руки. – Там вроде как собака под ноги лошади шмыгнула, та и шарахнулась. Дальше мы в Смоки Халлоу съезжаем, там поспокойней будет, но всё ж позвольте мне рядом с вами сесть. Если что – успею поймать, чтоб вы не покалечились. А то нынче у Бесника руки совсем кривые – он как ящик с углём везёт, а не живых людей.
Я не слишком хорошо представляла, как один человек может удержать другого от падения, просто сидя рядом, однако же кивнула, поправив густую вуаль:
– Поступайте, как считаете нужным, мистер Маноле. Благодарю за заботу, – и, отчего-то смутившись, поспешила обратиться к Эллису: – И всё же меня очень интересует вопрос – зачем нам ехать в фургоне? Разве не лучше было бы нанять кэб, если уж автомобиль брать неразумно?
Детектив сердито поддернул воротник, нахохлился, как воробей на морозе, и буркнул:
– Зачем, зачем… За вами следят, Виржиния, вот зачем.
Я похолодела:
– Кто? Неужели ещё один сумасшедший, как тот парикмахер?
