Не то чтобы я верила в привороты и прочую ерунду, но узнать, из чего делается лекарство, будет полезно. Если оно совершенно безопасно – куплю одну баночку.
…Вот так я изменила свои планы назавтра и вместо увлекательной поездки в шляпную мастерскую пообещала зайти в гости к Зельде из Стим-энд, гадалке и профессиональной мошеннице.
Когда мы прощались на пороге кофейни, Эллис, подгадав минутку, пока Лайзо заводил автомобиль, придержал меня за локоть и тихонько сказал на ухо:
– У него туго с математикой, Виржиния.
– Что? – Я сначала не поняла, о чём Эллис говорит.
– Лайзо, – кивнул детектив на гипси в салоне автомобиля. – У него с математикой совсем плохо. Самое большое, он может сложить в уме два четырехзначных числа. Для более сложных действий ему потребуется листок бумаги и карандаш, – хитро подмигнул он. – А ещё я видел, как вы, Виржиния, проверяете в уме правильность расчётов, которые присылает вам управляющий. Все эти налоги, арендные взносы, вычеты, жалование, премии, отчёты с фабрики… Вы понимаете, к чему я клоню?
Передо мною забрезжил свет надежды.
– Да, – медленно кивнула я. – Понимаю. Мне срочно нужно нанять преподавателя и выучить романский. А еще узнать, когда в Университете Бромли читают лекции по алгебре для свободных слушателей.
Эллис закашлялся и пробормотал что-то вроде «эти женщины…» или «вот оно, тщеславие» – я не разобрала.
Но это и не было важно. Так или иначе, завтра меня ждал насыщенный день.
Я уже давно знала, что Эллис, пребывая в соответствующем настроении, способен превратить что угодно в балаган, но и не подозревала, что с такой же лёгкостью он может сотворить из почти обыкновенной прогулки настоящую тайную операцию.
Ещё накануне мы условились, что детектив заберёт меня из кофейни около полудня. Но
Без четверти двенадцать к чёрному входу подкатил фургончик, похожий на те, на которых привозят цветы из лавки Аустера. Об этом мне поведал Георг, весьма и весьма озадаченный – ведь никаких цветов мы в последнее время не заказывали. Но пока он объяснялся с угрюмым смуглым возницей, только и знающим, что повторять: «Как велено, так и делаю! Позовите миссис Гуркл!», Лайзо призраком возник у меня за плечом и шепнул, сделав загадочные глаза:
– Нам пора, леди.
После этого я, как и было условлено, поднялась наверх и быстро накинула поверх скромного серо-синего платья простой коричневый плащ, заранее одолженный у Мэдди. Надвинула пониже шляпку с густой вуалью, с некоторым сожалением отставила трость и спустилась на кухню, чтобы попрощаться до вечера.
Георг всё ещё спорил с глуповатым возницей, Мадлен разносила заказы в полупустой кофейне… Одна миссис Хат возилась с миндальными пирожными. Увидев меня в дверях кухни, она сначала ойкнула, а потом, близоруко сощурившись, присмотрелась получше – и всплеснула руками:
– Святые Небеса! Простите, леди, что-то я вас не признала. Думаю, что за дама, на Мадлен не похожа, а вы вроде в другом плаще приехали…
– Совершенно верно. Но сейчас мне предстоит прогулка, на которую лучше надеть что-нибудь попроще, – улыбнулась я, довольная тем, что меня не узнали. Впрочем, миссис Хат с годами стала слегка близорукой, а человек более наблюдательный мог бы и распознать в молодой, скромно одетой женщине графиню Эверсан. При должном желании, разумеется. – Передайте Георгу, что я вернусь к вечеру. Если леди Плимстоун подойдёт раньше, подсадите её за столик к миссис Скаровски; вдвоём они найдут, о чём поговорить, и без меня.
– Будет сделано, леди, – миссис Хат подслеповато сощурилась, разглядывая меня – видимо, с непривычки. – Передам непременно.
Лайзо помог мне незаметно забраться в фургончик. Внутри обнаружилась куча разнообразного хлама, две мягкие скамьи – и Эллис собственной нетерпеливой персоной.
– А вот и вы наконец. Я уж думал, придется самому идти, – проворчал он, а затем обернулся и постучал по окошку за своей спиной.
Видимо, это был знак для возницы, потому что уже через несколько секунд Георг с облегчением воскликнул: «Дошло до дурня, что никакой миссис Гуркл здесь нет!» – и фургончик покатил по тряским дорогам суетливого Бромли.
Лайзо, закрепив дверцы, перешагнул через какой-то неряшливый, грохочущий деревянный короб, придерживаясь за стенку для надежности, и сел – вернее сказать, прицельно упал – на скамью рядом с Эллисом.
– И что это значит? – поинтересовалась я, обводя широким жестом обшарпанное нутро фургона. – Особый транспорт для знатных леди?
– Конечно, – ухмыльнулся Эллис по-злодейски. – Карета подана к парадному крыльцу… чтоб тебя! – фургон подскочил особенно резко, Эллис подпрыгнул на скамье, прикусив язык, развернулся и замолотил кулаком в окошко: – Тише, тише иди, кретин! Куда несёшься? А-а, он же не слышит, глухой на одно ухо, – детектив огорченно махнул рукой и покрепче ухватился за край своего ненадежного сиденья. Лайзо, глядя на товарища, тоже впился пальцами в ветхую обшивку скамьи и пошире расставил ноги, упираясь в неровный пол.
