Пока я читала статью, возмущение моё всё нарастало, пока не превратилось в настоящий гнев. Нет, и раньше мне было ясно, что мистер Уэст стал жертвой в играх страховщиков. Но я и подумать не могла, что слово «жертва» в данном случае стоит понимать буквально!
Эллис ещё в самом начале следствия говорил, что Уэст не способен совершить преступление. Во-первых, элементарно по состоянию здоровья; во-вторых, свидетели как один утверждали, что в ночь, когда произошла кража и убийство, владелец галереи даже из дома своего не выходил.
И вот теперь он при смерти, настоящий злодей гуляет на свободе, а страховая компания делает всё, чтобы осудить невиновного и отвертеться от выплаты компенсации. Видимо, Эллис уже отчаялся добиться своего законными методами, и потому пригласил ла Рона. Наверняка после такой статьи эту страховую компанию завалят сотнями, тысячами гневных писем. А тем безголовым мерзавцам из Управления, которые потакают капризам страховщиков, придётся наконец отпустить Уэста…
– Почему вы хмуритесь, леди Виржиния? – меланхолично спросил Георг, отмеряя специальной ложечкой молотую ваниль для очередной порции «кофейной нежности». – Дурные новости?
– Почитайте позже, – со вздохом отложила я газету. – Падение нравов в современном Бромли – не новость, но каждое новое подтверждение не прибавляет радости. К слову, леди Клэймор сегодня не приходила?
– Нет, леди.
– Думаю, что она зайдёт в скором времени, – покосилась я на газету. Злополучная статья точно притягивала взгляд. – После такой-то публикации…
Я не ошиблась.
И, к сожалению, недооценила жажду справедливости моей подруги.
На следующее утро, около девяти часов, Глэдис подъехала к воротам особняка на Спэрроу-плэйс. Разумеется, в это время я уже не спала, но и выходить пока не планировала. И уж тем более не хотела отправляться куда-либо кроме кофейни! Но когда это Глэдис интересовалась моими планами, если Искусство было в опасности?
– Виржиния, дорогая, они же убьют его! – воскликнула она вместо приветствия. – Я в ужасе, Виржиния, в ужасе! Не могу поверить своим глазам. – Губы у Глэдис дрожали, а сама она сделалась необыкновенно бледна. – Мы с мистером Уэстом не были такими уж близкими друзьями, но не раз обедали вместе, да и галерею его я с мужем навещала исправно… Виржиния, прошу вас, поедемте со мною в Управление! У вас есть связи, вы можете поговорить с тем детективом, попросить его отпустить мистера Уэста на поруки… Я сама готова поручиться за него.
В руках у Глэдис была та самая газета, свёрнутая в трубку и измятая. Кажется, Луи ла Рон мог быть спокоен за своё место в сердцах бромлинцев – десяток статей мистера Остроума не сумели произвести такого эффекта, как единственная, вышедшая из-под пера Луи.
– В первую очередь успокойтесь, Глэдис, – подошла я к подруге и взяла её за руки. – Присядьте. Давайте выпьем по чашечке чаю, хорошо?
– Нет! – Глэдис, всегда такая сдержанная, разумная и капельку насмешливая, порывисто вскочила, теряя свой лорнет. – Нам надо ехать сейчас же! Промедление смертельно опасно для мистера Уэста, мы должны…
– Должны? Пожалуй, – вновь мягко потянула я её за руку, принуждая сесть. – Но можем ли?
Глэдис замерла.
– Простите?
– Что мы можем сделать сейчас? – тем же ласково-увещевательным тоном продолжила я. – Вот мы ворвёмся в Управление, потребуем встречи с мистером Хоупсоном… это глава Управления, Глэдис, не смотрите на меня так… словом, мы ничего сделать не сможем.
