– А это тайна следствия, – загадочно улыбнулся Эллис.
Право слово, мне захотелось его хорошенько стукнуть. Сначала выдать эти самые «тайны следствия» почти до самого донышка, а потом, в последний момент, заартачиться!
Впрочем, продолжить разговор нам не дали. Безликий молодой человек, которого я прежде уже видела в кабинете мистера Хоупсона, без стука отворил дверь и скучным голосом произнес:
– Мистер Норманн, к вам еще посетитель. Мистер Уэст-младший. Он хочет сделать некое заявление. Прикажете пропустить?
Эллис азартно подался вперед, как лис, почуявший добычу.
– Ну наконец-то! – и обернулся ко мне: – Леди Виржиния, передайте ла Рону, что он действительно мастер. Мастер убеждения!
Сказал это – и торжествующе уселся на свою колченогую табуретку, как на трон, нахально положив ногу на ногу.
Глэдис выглядела совершенно ошарашенной. Она нервно вертела в руках лорнет и покусывала нижнюю губу, то и дело поглядывая на меня. Я же, увы, ничем не могла помочь подруге, поскольку сама терялась в догадках.
Стучалась в сознание одна неприятная мысль: неужели та статья оказалась жестокой провокацией? Эллис, получается, был полностью уверен в том, что виноват Лоренс Уэст, и потому решил запугать его, сыграв на родственных чувствах?
Но где в таком случае гарантия, что сын в отчаянии не оговорит самого себя, чтобы спасти отца? Если б подобное случилось не с Уэстом-старшим, а с леди Милдред, то я не задумываясь выгородила бы её, даже ценой своей жизни! И это я, не особенно смелый человек. До той же бабушки мне, увы, ещё далеко…
А Лоренсу, мужчине, сама его природа, его честь велела спасти престарелого, немощного отца от ложного обвинения.
«Жаль, что Глэдис тут, – подумала я вдруг. – Останься мы наедине с Эллисом, и можно было бы спросить у него, почему он так уверен в виновности Лоренса».
Подумала – и почувствовала, как начинаю краснеть. Выходит, что я теперь свободнее себя чувствовала рядом с Эллисом, с этим беспардонным манипулятором, чем со старинной своей подругой?
Ох…
– Леди Виржиния, у вас что-то больно виноватый вид, – весело подмигнул мне детектив, подтверждая репутацию самого бессовестного существа во всем Бромли. Нет, во всей Аксонии! – Я могу подумать, что на самом деле это вы заварили кашу с похищением… Да-да, входите!
Как только в кабинет постучали, Эллис поспешно выпрямил спину, облокотился на конторку, состроил мрачную физиономию и исподлобья уставился на дверь.
– Добрый день.
Лоренс поздоровался ещё из коридора и вошел после еле заметной паузы. Он был смертельно бледен и, кажется, умудрился исхудать за то время, пока мы не виделись. Светлые волосы немного потемнели, словно впитав холодную влагу бромлинских туманов, и отчего-то «липли» к голове.
Присмотревшись, я поняла, что туманы тут ни при чем. Просто Лоренсу в последние несколько дней явно было не до мытья волос.
«Он так переживал из-за статьи?» – предположила я про себя и вдруг вспомнила, что газета-то вышла только вчера. Неужели Эллис был прав?
– Добрый день, мистер Уэст, – тем временем хмуро поприветствовал визитера Эллис. Лоренса аж передернуло от этого обращения. – Что привело вас сюда? Эй-эй, Смит, не уходи, свидетелем будешь. А то скажут потом, что я над подозреваемыми издеваюсь.
«А что, разве нет?» – хотела я спросить, но вовремя прикусила язык.
Лоренс глубоко вдохнул, будто перед тем, как нырнуть в омут, и произнес, тихо и чётко:
– Я хочу написать заявление. И признаться.
– В чём? – с деланным интересом подался вперед детектив, демонстративно подвигая к себе исчерканные бумажки и химический карандаш.
– Во всём, – твердо ответил юноша и поднял глаза на нас. Губы у него немного дрожали. – Отпустите отца к врачу, я тут же напишу признание.
– Отпустить? Обязательно, как только вы изложите нам правдиво все события, что произошли в ночь перед так и не состоявшейся выставкой, – добродушно пообещал Эллис.
Возможно, общение с ним дурно влияло на мою подозрительность, но в этих словах мне почудился какой-то подвох.
– Но отец…
– Сначала признание, – серьёзно покачал головой Эллис и протянул Лоренсу мятый листок бумаги и химический карандаш. – Пишите. Всё, как было, без утайки. А я почитаю и решу, что делать.
Лоренс растерянно оглянулся и, похоже, только тогда заметил нас. Столкнувшись с ним взглядом, Глэдис отвернулась, прижав пальцы к губам, и побледнела. Я успокаивающе коснулась её плеча и холодно поинтересовалась у Эллиса:
– Может, нам лучше выйти?
– Не стоит, – обворожительно улыбнулся он, глядя исподлобья. – Будете свидетелями. Ну, и развлечетесь заодно, – добавил он совсем тихо. Глэдис вздрогнула. – Мистер подозреваемый, вы не стесняйтесь, садитесь вон на ту коробку, на пятна внимания не обращайте, ага… Вы картонку или книгу на колени подложите?
– Книгу? Зачем? – глядя на детектива глазами побитого щенка, тихо спросил Лоренс.
