– Нет. Наоборот, всеми силами буду держать её подальше. Если у преступника столь сильны личные мотивы, то он – а в нашем случае, возможно, она – способен пойти на риск, даже пожертвовать собою, чтобы добраться до жертвы. Поэтому я попрошу о другом. – Он поймал мой взгляд и удержал. Спину точно ледяным ветром обдало. – Будьте осторожны, Виржиния. Не ходите в одиночку даже от автомобиля до кофейни. Не ешьте и не пейте ничего вне дома, и скажите своим поварам, чтоб они были внимательнее. И ещё. Я скажу это, хотя ваш ревнивый дядюшка определённо будет недоволен, – иронично улыбнулся Эллис, отсалютовав Клэру чашкой, в которой молока было куда больше, чем чая. – Держите Лайзо к себе поближе. У него нюх на опасность.
Клэр аккуратно и очень медленно скатал полотняную салфетку, а затем снова расправил её, и я вздрогнула: на расшитой ткани лежал десертный нож.
– Скажите, вы давно падали с лестницы, детектив?
– На прошлой неделе, – ответил Эллис, даже не моргнув. – Задал не совсем честной вдове неудобный вопрос.
– Желаете повторить? – таким же тихим голосом продолжил Клэр.
– К счастью, деятельной вдовой уже занимаются другие, – ослепительно улыбнулся Эллис, перегнулся через стол, выхватил салфетку у дяди из-под пальцев и аккуратно завернул в неё остатки пирога. На белой ткани проступили жирные пятна. – Мой совет остаётся в силе, Виржиния. Следите внимательно за тем, что вы едите, и вдвойне – за тем, что вы пьёте. Доброй ночи!
Он махнул свободной рукой и вышел, на ходу застёгивая каррик. Мистер Чемберс, карауливший у дверей, направился следом, чтобы должным образом проводить гостя. А Клэр обратил своё внимание на меня – так, как против соперника обращают оружие.
– Присматривать за вами я буду сам, прелестная племянница, – произнёс он негромко и без обычной слащавости. – А теперь скажите, что ещё я должен знать о ваших врагах. Например, об этой мисс Дилейни.
У меня вырвался вздох – очередной за вечер.
С чего же начать? Не с просьбы же Эрвина Калле? Нет, дядя и так сердит. Не хватало ещё одной смертельно опасной истории с моим участием. Лучше сперва удивить, ошарашить…
Неожиданная мысль заставила меня улыбнуться.
– Дядя, – серьёзно произнесла я. – Вы видели кошку в особняке?
Он моргнул, точно стряхивая что-то с ресниц.
– Кошку?
– Её зовут Эмбер. Она чёрная, желтоглазая. Обычно за ней присматривает Магда… то есть миссис Китс, экономка.
– Ах, да, – кивнул Клэр, и выражение его лица немного смягчилось. К кошкам он, очевидно, относился с большей симпатией, чем к людям. – И что с того?
– Эта кошка спасла меня от укуса ядовитой змеи около года назад. Змею послала в коробке Финола Дилейни.
Слушая мою историю, он мрачнел всё больше и к концу уже не задавал вопросов, только машинально перекатывал десертный нож по ладони, оглаживая перламутровую ручку. Когда я умолкла, дядя медленно сжал кулак и посмотрел на меня.
– Финола Дилейни, значит… Слишком знакомые повадки. Похоже, я знал её. Давно, недолго и под другим именем.
– Каким же?
Смотреть я могла только на лезвие ножа, торчащее из кулака – чистое, блестящее. Пальцы у Клэра выглядели расслабленными.
– Тогда её звали Мэлоди.
Имя это показалось мне знакомым, но очень смутно – так, словно оно прозвучало в какой-то скучной светской беседе давным-давно. Но вот где и когда именно?
– Полагаю, обстоятельства вашего знакомства вы сочтёте неподходящими для рассказа юной леди, – шутливо предположила я, не особенно надеясь на ответ.
Клэр рассеянно огладил большим пальцем блестящий металл.
– Отчего же? Собственно, мы не были знакомы в полном смысле этого слова.
– Просто вращались в одном обществе?
– Да. И прекратите смотреть на меня с такой болью, Виржиния, словно я вам булавки под ногти вонзаю. Признаюсь, в моём прошлом и были тёмные пятна, но сплошь чёрным его не назвала бы даже святая Генриетта.
От неожиданности я улыбнулась – так необычно было слышать от дяди упоминания святых.
– Её не зря называют милостивой, и, уверена, она отыскала бы множество добродетелей у вас. Впрочем, меня беспокоит вовсе не ваша биография.
– А что же? – с прохладцей спросил он.
– Нож, – признала я, чувствуя, как теплеют щёки. – Мне всё время кажется, что вы вот-вот порежетесь.
Выражение лица у Клэра стало воистину ангельским.
– Какая трогательная забота, добросердечная моя племянница, – проворковал он, откладывая наконец нож. – Какая нежность, какая внимательность.
– О, как же иначе. Ведь вы мой бесценный дядюшка, – откликнулась я в том же сиротско-слащавом тоне и продолжила уже серьёзнее: – Если вы не были представлены этой «Мэлоди», то как же узнали о ней?
Простой, казалось бы, вопрос, явно вызвал замешательство.
