– Никто не придёт, мисс Дилейни, – произнесла я негромко. – Нанятые впопыхах головорезы не чета… Впрочем, сама затрудняюсь сказать, кому в точности они не чета, но союзников у вас здесь не осталось. Как нет и заложников, которых вы могли бы использовать. А потому оставим на время вражду и поговорим. Думаю, один общий враг у нас точно есть.
Глаза у неё стали жуткими, чёрными. Финола испустила крик – и сунула руку в муфту, но слишком медленно. Паола оказалась быстрее. Она в мгновение ока подскочила к «дочери ши», такой по-человечески беспомощной сейчас, одним сильным ударом заставила её выронить муфту, из которой выпал пистолет, и точным пинком отшвырнула его к дыре в полу. Оружие провалилось меж досок; послышался стук, затем плеск воды.
Выражение лица у Финолы стало загнанным, а руки бессильно обвисли, точно сломанные. Губы задрожали. Паола невозмутимо ощупала у неё рукава, корсаж и юбку, затем отступила.
– Можешь идти, – кивнула я благодарно. – И большое спасибо.
Паола улыбнулась:
– Не стоит, леди Виржиния. Но вы ведь понимаете, что я обязана буду доложить маркизу о случившемся?
– Разумеется. Ведь на таких условиях вам позволили остаться в моём доме, – согласилась я.
Гувернантка ответила коротким поклоном, по-мужски, и отступила за ящики. Она оставалась неподалёку, но безмолвно, создавая полную иллюзию, что мы с «дочерью ши» наедине… Некоторое время царила тишина, нарушаемая лишь плеском воды где-то далеко – и сбитым дыханием.
Не моим.
Лицо Финолы, прежде сияющее притягательно-фарфоровой бледностью, стало желтовато-болезненным. Под глазами залегли глубокие тени. Губы обветрились и потрескались. Она ослабела настолько, что двигалась медленно и неловко, как в лихорадке, и наверняка понимала это сама.
Подобрав юбки, я опустилась – так, чтобы мы оказались на одном уровне. А затем сказала мягко, как только могла:
– Сколько вы уже не спите, мисс Дилейни?
Она дёрнулась, как от пощёчины, но всё же ответила еле слышно:
– Третий день.
Вот так.
Только два слова – что ещё нужно для подтверждения моих теорий? Похоже, я оказалась права… чему совсем не рада.
Значит, всё же Валх.
– Вряд ли вас это успокоит, но вы первая, кто продержался так долго.
Финола посмотрела на меня в упор. Взгляд у неё оставался столь же страшным и ясным, как и раньше.
– Кроме тебя.
Я покачала головою:
– От меня ему нужно что-то иное. И я надеялась узнать от тебя, что именно.
– И почему я должна помогать тебе? – спросила Финола тихо, оглянувшись на дыру в полу. – А не пытаться забрать с собой?
– Почему вы отправили записку, мисс Дилейни? – откликнулась я. – Избавиться от меня можно было множеством других способов. Хотя бы войти в кофейню, достать револьвер и выстрелить в упор. Я не алманский советник, вокруг «Старого гнезда» и особняка на Спэрроу-плейс не бродят днём и ночью «осы» с «гусями». Если бы вы желали избавиться от меня любой ценою, то давно бы сделали это. Но вы желаете иного – выжить. Я ведь права? – Она молчала упрямо, но лицо её отвечало с такой искренностью, какой не могло быть в словах. – Скажите, чего хотел от вас Валх, и я вам помогу.
Финола вдруг покачнулась – и рванулась ко мне, а замерла почти вплотную, лицом к лицу. Я даже отпрянуть не успела.
И это – измождённая, усталая женщина, которая не спала три дня?
– Сказать, сказать… – пробормотала она, опираясь на руки и слегка раскачиваясь из стороны в сторону по-звериному. Светлые её волосы точно сияли под масляной лампой. – Отказаться от мести и помочь… А кто может пообещать, что ты правда сможешь защитить меня… от него?
– Никто, – ответила я ровно. Кисловатое дыхание Финолы опаляло губы. Меня охватил озноб – не от холода, но от глубоко запрятанного страха, как если пришлось бы склониться к ядовитой змее. – Вы отказываетесь от мести, но и я тоже. Думаете, я позабыла о том, что случилось на балу? Или о коробке с гадюкой? Или о том, как вы дважды пытались убить моих друзей? О том, что сын полковника Арча мёртв? Моя жертва не меньше, мисс Дилейни. Я никогда не забуду о том, что вы убийца. И никогда не прощу вас. Но сейчас враг у нас один, и у меня счёт к нему больше, чем к вам. Расскажите всё, что знаете о нём, и, клянусь, я сделаю всё, чтобы избавить вас от него. Даже рискну собственной жизнью.
Финола сузила глаза, раскачиваясь медленней, чем прежде. Сейчас она сама напоминала змею – белую храмовую змею из никконских легенд.
– Общий враг, – повторила она едва слышно. – Да, верно. Он ведь убил Эбби, хотя обещал не делать этого. Обещал хранить её. Я ненавижу тебя, всегда буду ненавидеть, но… мы ведь обе женщины.
– Обе женщины, – эхом откликнулась я, не отводя взгляда. Сырой вонючий склад словно отдалился. Звуки стихли – все, кроме дыхания Финолы и моего собственного сердцебиения. – А он мёртвый колдун. Мужчина и обманщик. Чего он хотел от вас?
Пламя в подвесном светильнике потускнело. А Финола выдохнула резко, точно в ней сломалось что-то, и ответила, не отводя взгляда:
