В прежних письмах проскальзывали уже рискованные пассажи, но это было не невинной шуткой, а завуалированным оскорблением. Даже если и правда имелось некоторое внешнее сходство, упоминать на одной строке пресловутого князя и маркиза – немыслимо, учитывая недобрую славу Особой службы. Я знала, я сама слышала, как дерзкие и глупые завистники шептались о перчатках Рокпорта, якобы на самом деле не чёрных, а тёмно-тёмно-красных. На дураков маркиз, впрочем, внимания не обращал. Но услышать подобный намёк от близкого человека…
Надеюсь, что столь низко я никогда не паду.
Полминуты – и десятое письмо превратилось в мелкие клочки. Благородные леди смотрели на меня с немым изумлением; в эту минуту они были удивительно похожи – полная герцогиня Дагвортская и худощавая леди Эрлтон, леди Клэймор с копной изумительных золотых волос – и седая леди Стормхорн.
Молчание первой нарушила Эмбер, о которой я успела позабыть.
– Мне немного дурно, – сказала она вдруг. – Я бы хотела выйти на свежий воздух, хотя бы ненадолго.
Чувствуя невероятное облегчение, я поднялась:
– Мне бы это также не помешало.
– О… Кхм… Что ж, мой сад в любое время года весьма неплох! – Абигейл понадобилось всего мгновение, чтобы разрешить неловкую ситуацию. – Мистер Уотс… то есть, конечно же, миссис Баттон проводит вас.
Никто, кроме нас с Эмбер, не изъявил более желания полюбоваться голыми деревьями, кутаясь в накидки. И к лучшему: откровенно признаться, большая компания пришлась бы сейчас некстати. Экономка, чуткая и деликатная женщина, также не стала навязывать нам своё общество и незаметно исчезла.
С высокого порога сад казался удивительно живым. Туман едва заметно колебался, точно земля мерно вдыхала и выдыхала; недвижные чёрные ветви влажно блестели. Эйвонский смрад почти не ощущался за густым запахом почвы, прошлогодней листвы и ещё – чего-то свежего, острого, как сок из надломленного прута. В дальнем конце, у ограды, виднелся силуэт садовника, отсюда больше похожий на призрак или тень.
«Совсем скоро весна, – пронеслась мысль, и сердце забилось гулко и тяжело в предвкушении перемен. – Что она принесёт нам всем?»
– Мне это кажется несмешным, – внезапно нарушила молчание Эмбер, растерянно пытаясь стянуть перчатку. – Так странно. Ещё недавно я бы первой придумывала способы отмщения – вы ведь знаете, подобное мне по вкусу. А теперь хочется тишины.
– И мне тоже, – кивнула я – и глубоко вдохнула. – Наша с маркизом глупая ссора – как царапина. Может, если б мы оставили её в покое, она бы давно уже зажила. Если б мы взяли паузу…
– Но проигрывать никто не желает? – со смехом продолжила за меня Эмбер, вновь становясь прежней собою – почти. – Что ж, понимаю.
– Ни проигрывать, ни выигрывать, – задумчиво поправила её я. – Потому что победа одного станет поражением другого. И сейчас, благодаря глупым письмам, я поняла это ясно. Мне ведь вовсе не нужно переупрямить маркиза. Я всего лишь хочу, чтобы… – «чтобы он перестал угрожать Эллису и Клэру», едва не сорвалось с языка, но я вовремя поправилась: – …чтобы он отказался от некоторых своих методов.
– И услышал вас?
– И услышал меня.
Мы помолчали ещё немного. И в наступившей тишине было удивительно легко принять решение: девятое письмо вручит дяде Рэйвену не Лайзо и не Мэдди.
Я сделаю это сама – сегодня, уже совсем скоро.
Воевать с близким человеком – значит одновременно и ранить себя, дело тяжёлое и бессмысленное. Но и с лёгкостью отступаться от своих принципов – не годится. А потому нужно говорить лицом к лицу, без ядовитых шпилек и уколов исподтишка. Ведь единственная возможная победа для нас – это преодоление непонимания.
– Слишком холодно, – пожаловалась Эмбер, хотя лишь минуту назад она сама распахнула накидку.
– Тогда, пожалуй, стоит вернуться, – согласилась я и шагнула к порогу, но внезапно заметила в глубине сада знакомый силуэт. С такого расстояния было не различить ни лица, ни даже цвета одежды, но я не сомневалась: это Лайзо.
Неужели мы проговорили столько, что он успел вернуться?
После нелёгкого, но такого правильного решения меня переполняло чувство радости, точно в груди разгорелся крохотный жаркий огонёк. И отчего захотелось, чтобы Лайзо тоже ощутил его, увидел, как изменились мои чувства. Конечно, никто в целом свете не может пообещать, что мы с дядей Рэйвеном сумеем помириться, но и одного
Силуэт неуловимо изменился – Лайзо обернулся или…
Зачарованная, я подняла руку, приветствуя его.
– Кто там? – Эмбер вздёрнула недоумённо брови.
Тень в глубине сада исчезла.
– Нам пора возвращаться, – улыбнулась я и переступила через порог, механически прижимая пальцы к губам.
Перчатка теперь отчего-то пахла вербеной.
