На сей раз маркиз замолчал надолго. Он внимательно смотрел на меня – как я на него недавно. И наконец, спустя целую вечность, произнёс:
– Вам рано пришлось повзрослеть.
– Как и вам, – откликнулась я эхом. – Вы должны понимать меня, как никто другой. Поэтому если вам что-то кажется важным – скажите мне об этом. Попытайтесь объяснить. Я действительно умею учиться, пусть это и не считается добродетелью для леди.
Дядя Рэйвен моргнул недоверчиво; выражение его лица неуловимо изменилось, смягчаясь, но глаза потемнели, точно от боли.
– Раньше я думал, что вы похожи на леди Милдред. Но сейчас понимаю – вы куда сильнее напоминаете Идена. Настолько, что это… пугает.
Он и раньше упоминал о моём отце вскользь, но так, что становилось ясно: я лишь бледное подобие, неравноценная замена. Однажды – на «Мартинике», бесконечно давно – мы даже поговорили об Идене, лорде Эверсане; точнее, маркиз позволил себе немного откровенности, рассказывая о нём, и почти тут же отстранился, отгораживаясь от любых вопросов.
Но теперь имя прозвучало по-иному, словно предлагая поговорить о том, что обычно замалчивалось… и я не промедлила.
– Отец тоже заставлял вас беспокоиться?
Дядя Рэйвен странно моргнул – и рассмеялся:
– Признаться честно, сейчас я имел в виду его удивительный талант идти на компромисс, не роняя собственного достоинства. Но вы правы, ни за кого в своей жизни я так не боялся – не зря, как выяснилось. Возможно, следовало не только бояться, но и почаще показывать этот страх, пусть и постыдно докучать своим беспокойством человеку старше, разумнее и лучше во всём, – закончил он тише и глуше.
– В смерти моих родителей нет вашей вины, – твёрдо ответила я, но маркиз только качнул головой:
– Прямой – пожалуй, нет. Но Иден оставил мне своё дело, чтобы посвятить себя семье. Недовольные должны были метить в меня, но выбрали почему-то его; я так и не сумел стать его щитом.
«Вы бы и не смогли», – хотела возразить я, но промолчала, потому что о многом просто не могла рассказать. Ни о сновидческом даре леди Милдред, наследии Алвен, ни о мёртвом колдуне Валхе и его невольной помощнице… или рабыне? Теперь с глаз точно спала пелена неведения: после разоблачения истинной личности Мадлен, после того, как Абени похитила мальчиков Андервуд-Черри, после покушений на мою собственную жизнь – безумный парикмахер, Финола Дилейни… да лишь Небесам известно, сколько их было на самом деле! И я почти наверняка знала, кто на самом деле убил моих родителей.
Валх.
И самое страшное, что смерти эти служили лишь одной цели: сломить леди Милдред, не погубить её, но лишить того внутреннего стержня, который позволяет идти по своему пути уверенно. А когда и она ускользнула от колдуна, его новой желанной целью стала я сама.
Вот только чего он хотел от меня?
– Вы что-то притихли, дорогая невеста.
– Не знаю, что ответить, – призналась я откровенно. А потом продолжила вдруг, поддавшись порыву: – Скажите, как вы узнали о седом джентльмене с чёрной служанкой?
И тут же пожалела об этом, потому что дядя Рэйвен отпрянул, словно уклоняясь от выпада шпагой.
– Как? Слишком поздно, – пробормотал маркиз. Затем он взглянул отчего-то на дверь в библиотеку, прокашлялся и продолжил негромко: – Я не могу доказать, что седой джентльмен причастен к пожару. Но после той трагической ночи я искал ответы; сам не знаю, почему – вероятно, не мог поверить, что особняк вспыхнул и сгорел как спичка из-за какой-то нелепой случайности. Понимаете, драгоценная моя невеста, есть люди, которые не умирают
– То есть многих.
– Очень многих… Однако этого было недостаточно, – задумчиво опустил взгляд он. – Ответа я так и не нашёл, даже намёка на него. Словно клятый особняк действительно вспыхнул сам, а его обитатели к тому времени спали беспробудным опийным сном, как в каком-то притоне. Я спрашивал и леди Милдред, – добавил маркиз словно нехотя, и на лицо его набежала тень. – Хотел узнать, не случалось ли чего-то необычного, не угрожал ли кто-то ей или Идену. А леди Милдред посмотрела на меня и сказала: «Это не ваше дело. Это моё горе». Приходить к ней снова она запретила.
Дядя Рэйвен замолчал ненадолго. И в наступившей тишине отчётливо было слышно, как скрипнула половица за дверью. О, какая здесь любопытная экономка! Воспитание чужой прислуги – не моя забота, впрочем. Тем более что миссис О’Дрисколл – явно больше, чем просто нанятая работница. Интересно, кем она была прежде? Говорят, что на Особой службе состоят и женщины…
Неважно.
