– Не пойдет, – сказал Киллиан. – Деловые люди договариваются «на берегу». Я человек небогатый, и моя невеста тоже. Кстати, разделяться мы с ней не станем: в салоне нашей машины мы с удобством проведем время вдвоем. Если никто не возражает, конечно.
Протестов не последовало. Выслушав цифру оплаты, Киллиан кивнул и, подсадив девчонку, ловко впрыгнул в кузов фургона сам. Еще спустя пару минут тыл фургона был задраен и они там остались вдвоем почти в полной темноте.
– Приступим! – сразу же сказала девчонка, когда их временное убежище возобновило движение по трассе.
– К чему? – насмешливо произнес Киллиан.
– К ремонту машины, естественно.
– А успеем?
– Четыре колеса – четыре баллончика. Если запустить их в действие одновременно, то к концу пути твой джип снова будет на ходу. В инструкции написано, что на выдержку колес перед эксплуатацией требуется около часа.
– А почему ты не сказала мне этого сразу?
– Не догадалась, что можно не ждать. Жаль, что нам всю дорогу придется провести на ногах, тут даже присесть негде.
– Можно снять чехлы с сидений и бросить их на пол.
– Извазюкаются.
– Чепуха, они легко чистятся.
– Жаль, что здесь даже дырок нет, чтобы увидеть, куда нас везут.
– Вряд ли наши тушки представляют для кого-то особую ценность. Я не миллионер, и наш семейный бизнес не настолько велик, чтобы надеяться получить с моих родных какой-то выкуп. Риск того не стоит.
– А банковские карточки?
– На той, что я беру с собой в поездки, количество цифр минимальное: еда, ночлег в мотелях и деловые расходы. Сейчас там раза в два больше с расчетом на тебя.
– А разве мы не все израсходовали за эти дни?
– Естественно, нет. Мы почти не тратили: ели в дешевых пабах… ты ведь сама хотела, чтобы все было по-настоящему, по простонародному.
– Ага, хотела. Только я никак не пойму, отчего целый поселок верит какой-то там писульке на куске кожи.
– Старой кожи.
– Угу.
– Написанной старинным письмом.
– Угу.
– На старогэльском языке.
– На твоем языке.
– Представь себе, на моем.
Пару секунд девчонка думала. А потом сказала:
– Я тебе кое-что сейчас продемонстрирую.
Она извлекла из своей чудо-сумки блокнот, вырвала оттуда чистый листок, взяла ручку и принялась с упоением наносить на этот листок какие-то непонятные знаки. Это была какая-то особая вязь, совершенно Киллиану незнакомая, но несомненно, это был осмысленный текст, потому что при этом губы девчонки что-то шептали. Несколько раз она заглядывала в интернет-переводчик. Киллиан глянул – словарь был русско-латинский.
– Что ты пишешь? – спросил он, наконец.
– Рецепт чудесного молодильного напитка сочиняю. А ты что подумал?
– Разве ты в этом разбираешься?
– Достаточно, чтобы сварганить правдоподобную фальшивку.
– А ну, озвучь! Только сразу с переводом, потому как я в латыни не силен.
– Слушай.
вереска трава сухая – 1 унция
ромашки цветы сухие– 1 унция
календулы цветы сухие – 1 унция
Смешать, истолочь в порошок в можжевеловой ступке, залить кипящей водой, перелить в горшок накрыть крышкой, и дать настояться три часа в теплом месте.
Добавить порошок из листьев белладонны – 0,5 грана. Размешать и настаивать еще не менее двух часов.
– Ловко! – засмеялся Киллиан. – Даже про вереск не забыла.
– Это еще не все. Листок необходимо состарить.
Девчонка достала пакетик с конфетами, освободила его (конфеты перекочевали в карманы ее куртки) и налив туда некоторое количество обычной питьевой воды, бросила крупинку чего-то там из своей аптечки. Хорошенько разболтав это что-то, чтобы крупинка растворилась, она достала клочок ватки, смочила его в полученном растворе и провела этой ваткой по листочку с рецептом сначала с одной стороны, а затем с другой.
Листок слегка побурел, а затем пожелтел …
– Надо просушить, – сказала девчонка невозмутимо.
Она достала из сумки врученный и в порту рекламный постер, свернула его картинкой внутрь, то же самое сделала с газетой и, положив внутрь слегка влажный листок, поместила полученную конструкцию еще в один чистый полиэтиленовый пакет. Пакет проследовал в какую-то книжку с твердой обложкой, а книжка под седалищную часть девчонкиного туловища. Еще минут через сколько-то процедура развернулась в обратном направлении – листок был сух, тверд и догадаться, что еще недавно он был бел и мягок было невозможно.
Между тем это было далеко не все, что несчастному клочку бумаги предстояло. Девчонка достала маникюрные ножницы, отрезала от него кромки, уменьшив в размере и, сунув Киллиану для «подержать», обдула его воздухом из своей дорожной сушилки и попросила помахать в воздухе.
– Надо чтобы он остыл, –пояснила она, – иначе результат непредсказуем.
Какого результата девчонка намеревалась еще достичь, Киллиан, впрочем, спросить не успел. Не успела она забрать у него свой демонстративный образец, положить его в то блокнот, из которого листок был вырван, блокнот стянуть резинкой и бросить в свою сумку, как фургон встал, задняя стенка его раскрылась, и их пригласили на выход.