– Может, и бред, а может и нет – кто ведает? Отчего бы не попытаться проверить? На вашем мясе, например. Вечная молодость – заманчивая штука. Что по сравнению с ней ваши замученные и сброшенные в море на корм рыбам тушки в салоне вашего автомобиля? Так что если вам нечем нас удивить – готовьтесь умирать медленно и мучительно. Кости мы вам дробит не будем: есть более действенные методы. Через месяц вы сами захотите умереть побыстрее, и вот тогда мы сторгуемся.
Дальше Киллиан не слушал. Он стоял, и его качало – он начал уходить в себя. Требовалось как можно быстрее отключить болевые рецепторы – и не только болевые, а вообще все. Превратиться в аутиста. В овощ. Он сможет… Он сумеет…
– Отведи их в камеру, – донеслось до него сквозь марево надвигающегося бесчувствия. – Пусть подумают до завтра.
В затылок ему уперлось дулои, услышав команду «Шагай!», он равнодушно подчинился. Девчонка шла впереди. Можно было бы попытаться сделать бросок в сторону… если бы противник был один, и имелась бы уверенность, что пуля не попадет в девчонку… а потом он очутился в каменном мешке, лязгнул засов, повернулся ключ… От коридора его отделяла решетка, за которой стоял его конвоир и что-то говорил им обоим… Нет, только девчонке.
– Послушайте, леди. Вы кажетесь мне разумнее своего парня. Так вот, постарайтесь убедить его, чтобы он рассказал завтра все, что знает. Иначе вам лично завтра предстоит тяжелый день. Эти пятеро начнут с вас.
– Но на меня жать бесполезно. Я приезжая, и не знаю ровным счетом ничего. А мой жених даже если бы и ведал что-то, то моя судьба ему безразлична, и он даже пальцем не шевельнет, чтобы спасти меня. Он меня не любит!
Конвоир засмеялся.
– При чем тут «любовь»? Ваше тело используют для демонстрации того, что его ожидает. Вашего парня прикуют к стене так, чтобы он имел хороший и полный обзор. Зрелище будет ярким и убедительным. Слишком долго вас пытать не станут – так, денька три, пока не доведут до того, что вы будете скуля, умолять вас прикончить, потому что после того, что с вами проделают, жить не захочет ни один человек.
– Зачем вы ее пугаете? – скривился Киллиан. – Она иностранка, ваши боссы не станут впутывать ее в ваши дела. К тому же ее станут искать.
– Может и станут, хотя еще не скоро. И не найдут, это уж точно. Но не потому, что леди будет мертва. Проделав с ней все, что только можно, ее не убьют, нет, чтобы ты, парень, не обольщался иллюзорной надеждой, будто терпеть недолго. То, во что леди превратят, бросят на подстилку вон в тот угол и примутся за тебя. Только будут делать это медленнее, гораздо медленнее. И все это время в твоей подружке будут поддерживать жизнь и сознание.
– Послушайте! – прозвучал возмущенный голос девчонки, – неужели вы тоже верите в эту чушь с Эликсиром молодости?
– Неважно, верю ли я. Я еще не достаточно стар, чтобы мне хотелось вернуться на 20 лет назад. А вот моим боссам уже под 70, и они готовы ухватиться за самую призрачную возможность продлить свое пребывание в этом бренном мире и замедлить бег времени. И разжалобить их даже не пытайтесь – людские слезы и стоны для них все равно что музыка.
– А для вас?
– Я палач. Вытягивать из вас жилы и закачивать в ваше тело химпрепараты буду я. Как и пальцы отрезать. По одному. Сначала на ногах, затем на руках. Удовольствия мне это не доставит, но я привыкший.
Пауза.
– Простите, но вы не могли бы напоследок дать нам возможность хотя бы эту ночь перебыть нормально? Здесь очень холодно. Не могли бы вы принести наши куртки и коврик, на котором мы сидели в фургоне?
– Вон там в углу – солома.
– Она наверняка старая и заплесневевшая. Я боюсь на нее ложиться. И мыши там, наверное, бегают.
Снова пауза – конвоир удалился. Сколько он отсутствовал, Киллиан не понял – время перестало для него существовать. Очнулся он снова от голоса их тюремщика.
– Вот ваши куртки и подстилка, – прозвучали слова. – Я ничего не имею против вас, леди. Жаль, что вам не повезло связаться не с тем парнем. Выпустить вас я не могу, но я обещаю, что убью вас как можно быстрее.
Глава первая (девятнадцатая)
Тюремщик ушел
– Нет, это ж надо! – возмущенно произнесла девчонка, обращаясь на этот раз к Киллиану. – Эликсир молодости! Прямо как маленькие дети – верят во всякие сказки!
– Ты мне мешаешь, – произнес Киллиан отстраненно. – утихомирься.
– Ты надеешься придумать, как нам отсюда можно сбежать?
– Нет, я надеюсь отключиться от внешнего мира и стать недосягаемым для пыток. Чем возмущаться, ты лучше сама попробуй сделать то же самое. Замедли сердечный ритм, частоту и глубину дыхания. Ложись и повторяй мысленно: «Я хочу умереть. Я слышу лишь себя. Я вижу лишь себя. Боли нет…»
– Как это «нет»? – возмутилась девица. – Эгей, не уходи, ты мне еще нужен!
– Зачем? – равнодушно произнес Киллиан, открывая глаза. – Если я умру, то они не станут тебя пытать. Ты им станешь не нужна. Или ты тоже думаешь, будто я что-то знаю?
– Как можно знать то, чего не может быть!
Киллиан грустно засмеялся.