Когда сын был совсем маленьким, крестный ход я встречала на самом краю городка. Много женщин с детьми — да и многих других, кто мог принять участие в крестном ходе только на час — тогда выходило встречать крестоходцев туда, на дорогу, долго стояли, всматривались, а потом, увидев идущих, уставших, но не сбавляющих темп, и святыню в их руках, опускались на колени, склонялись перед Небесной Царицей и, пропустив всех вперед, отправлялись вслед за ними — через весь городок, быстрым шагом, в храм.
В один же год я решилась встретить крестный ход подальше от своего городка. Сели с сыном в загородный автобус, благополучно проехали несколько остановок — и вот уже дальше только река, и мост, и лес, и мы с сыном одни на дороге…
…на которой в самое ближайшее время показались крестоходцы. По своему обыкновению, я коленопреклоненно встретила святыню и попыталась пойти вместе со всеми. Куда там! В первые же минуты стало понятно, что дитя весит как хороший слоненок, задыхаться начинаю просто сразу, и с ним на руках мне точно не дойти. Что делать?
И тут откуда-то с небес раздался громовой голос: «Давай помогу!» Прямо на бегу поднимаю голову, точнее, запрокидываю. Около меня шагает огромный усатый дяденька с охапкой удочек: охапка толщиной почти с меня, но явно весит поменьше сына.
— Как зовут?
— Александр. В честь Александра Невского.
— О, тезка, значит!
И дяденька вручает мне свою охапку, берет радостного Саню на руки, отчего он оказывается у меня над головой, и мы мчимся дальше. Вот уже и наш район, вот одна улица, другая, третья, вот храм, куда мы и влетаем вслед за родимой Матушкой-Богородицей и доброй сотней народу. Так и врываемся: я с удочками, за которыми меня не видно, а Саня — верхом на дяденьке, который этим утром в своем поселке ловил рыбу на реке, да увидел крестный ход — и, похватав удочки и одолев крутой берег, отправился вслед за Матерью Бога. Когда-то апостолы оставили сети — а мы вот прямо с удочками бежали. Пригодятся: ведь кто-то ловил и тех нескольких рыб, которыми потом кормил Господь людей, умножив пищу для тысяч…
«Нет времени на акафист — так и не унывай», — сказал тогда батюшка. Надо ли говорить, что некоторые несознательные личности и в этой фразе быстро найдут повод для лени и будут читать его только от случая к случаю? Однако один такой случай мне не забыть.
На календаре было 19 февраля, а на дворе стояла жара: мой муж служил в Доминикане, и в храме без кондиционера в эти дни было бы не справиться. Я оставалась в открытом храме, а супруг с утра отправился в столицу Санто-Доминго по каким-то делам.
День был тяжелым. Я, наверное, уже съела половину своей походной аптечки, батюшка перед выездом из столицы сообщил, что заедет в сервис, — и с тех пор никаких известий, и какое-то ощущение тревоги не оставляло.
— Так, никаких тревог в храме, — решила я. — Вчера был праздник иконы Божией Матери «Взыскания Погибших» — вот и почитаем акафист.
«Радуйся, Благодатная Богородице Дево, Всеблагая Мати, взыскующая погибающих» — тревога оставляла, боль отступала, и думалось только о словах акафиста. И как только я его прочла — зазвонил телефон.
— Я в Ля Романе, — сообщил супруг, назвав один из населенных пунктов по дороге.
Оказалось, что в предыдущем сервисе так хорошо поработали с машиной, что три из четырех колес оказались, по сути, незакрепленными — и все это время машина шла в таком состоянии. Трасса, скорость… несколько часов пути… «Радуйся, лютыя беды и напасти отгоняющая». Я смогла только подойти к иконе Божией Матери. А сказать вслух, помнится, уже ничего не смогла. Просто подошла к Той, Которая всегда — с нами.
… А старец ничего не говорил. Только — «ну поезжай, послужи. Ты же не сам выбирал», — и все. А еще — «был я в этой стране. Там русский человек лежал на земле и кричал».
Тогда непонятно было. Лежал какой-то человек, всякое бывает. А кто знает: может, со значением сказано? Может — это о том, что священнику нужно ехать, чтобы русский человек не лежал там на земле, не кричал, мучимый страстями, а наконец-то воссоединился с Христом у Чаши?
Новая страна. Как непохожа на страны Латинской Америки, где служил прежде. Там — острова, горы и долины, земля движется, меняется, после каждого землетрясения, которых и не сосчитать, исчезают холмы или появляются новые, и вот уже на новых — дома. Земля бурлит, такие же бурливые и люди. Человеку, привыкшему прочно ощущать под ногами землю, все кажется — шатко там, шатко и непросто. И непредсказуемо, как тот прибой, что намыл песка на берег столько, что дома прибрежного поселка до середины стен оказались заполнены им. Люди сидели на улице, люди звали детей, дети играли с щенками и котятами, а домов больше не было, тех домов, где вчера строились планы на будущее на испанском языке, испанском с местными выражениями, африканскими и островными, так пугающими приезжающих на отдых испанцев.
